Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

не ссы, все будет хорошо. Уверен, что уже к обеду начальство пришлет «восьмерку». Про меня скажешь, что мол, по приказу вон, — он кивнул головой в сторону раздолбанного строения, — раненого разведчика, рядовой Хильченков отправился на боевое задание. Цель ты не знаешь, разведчик в полном ауте и в себя придет не скоро. Но к особисту, ты как выйдете к нашим, сходи обязательно. Доложись обо всем. Ну, ты же все слышал.

— Серый, может, идет оно все лесом? Как ты там один справишься? Что тебе больше всех надо? Прилетим все вместе, сходишь к «молчи-молчи», сам все ему расскажешь.

— Глупак. Ты, что наш чиновничий аппарат не знаешь, что ли? Да они пока почешутся, пока наверх стукнут, пока там примут решение, так здесь уже никого и не будет. Короче, принимай командование, да за Шилом присмотри, а то он у нас без повреждений, может чего напороть.

— Есть!

Вот и ехал Сергей по горной дороге, взбираясь на первой передаче вверх в сопровождающий его дождь, поливающий то сильней, то успокаивающийся до степени мерзопакостного мелкого сита. Приходилось контролировать только дорогу, отвлекаться по сторонам небыло никакой возможности. Выехав на более-менее ровный участок дороги, встал у развилки, без всяких следов указателя направления. Достал карту местности, принадлежавшую ранее Алексею, сверил маршрут:

— Та-ак, ага, от Шатоя до Грозного шестьдесят пять километров, а мы вот здесь, до Шароя, полтинник езды, но, слава Богу, мне в сам Шарой и не нужно. Только слегка «нитку» зацеплю. Езды-то той, плевок. Вот только по горному серпантину, который и дорогой не назвать, так, широкая тропа с частыми кучами завалов, и все из-за ливней.

Передохнул. Подумал достать из вещмешка банку тушняка, да отказался от этой мысли: «Рано».

Снова припечатал взгляд к карте, впитывая в голову все хитросплетения пути.

«Ниву» бросил в микроскопическом распадке, вклинившимся своим провалом в дорожное полотно, загнал ее в заросли орешника. Надев разгрузку, провел рукой по кармашкам, наощупь ощутил округлости ручных гранат, ребристость магазинов. Подхватил на руку СВД.

«Ну, спасибо старушка. Помогла сократить время, без тебя мог бы и не успеть! — любовно похлопал по капоту представительницу советского автопрома. — Пора!»

Зашагал по дороге, поднимаясь в незначительный подъем, угадывая присутствие неподалеку чужих двуногих хищников, по рождению относящихся к «отряду» людей. Вот оголилась горная гряда, слева от дороги забелел срез породы, кое-где поросший мхом и мелким низкорослым кустарником по почти отвесной скале. Справа — глубокое ущелье, внизу которого отчетливо прослушивался шум реки, ветви деревьев на подъеме к дороге прикрыли неровный срез обрыва. Под сапогами зашуршали мелкие камешки гальки и щебня, но их звук гасил дождь.

«А, вообще, что же так не повезло с погодой. Еще четыре дня назад стояла жара, солнце пекло так, что мама не горюй. А сейчас…. Погода в горах переменчива!»

Словно подслушав мысли солдата, за очередным виражом дороги дождь прекратил моросить. Солнце не вышло, а серое небо не порадовало синевой. Намокшая плащ-палатка тяжелым грузом давила на плечи, обтянув под собой вещмешок, превратив его в подобие горба за спиной человека.

Снова поворот. Сергей из-за угла скального нароста разглядел подобие караульного грибка в стороне от дороги, проходившей к утопавшему в садах небольшому селению. Домишки в нем не прятались за высокими заборами, как на равнине, а виднелись из-за плетней и низкой кладки плоских камней, уложенных в стену. Приложившись к трубке прицела, увидел, как в огородике край села возятся в земле две молодухи, а старуха-чеченка деятельно размахивая руками, что-то указывает им, руководит работами, наверняка «строит» своих невесток. Седобородый дед в высокой папахе на голове, опершись на клюку стоит поодаль от разборок, вышел размять кости пока дождь прекратил моросить, тоже прислушивается к речам бабки. Перевел прицел на грибок. Оптика отчетливо проявила вырытый рядом окоп с бруствером. Под крышей деревянной беседки курили сигареты и ругались между собой пятеро «чехов», увешанных как новогодние елки оружием, одетые разномастно, кто во что горазд. А может быть, они просто что-то обсуждали на повышенных тонах, не имея возможности побороть свой кавказский темперамент. Не далее чем в десяти метрах от беседки хорошо просматривался подвесной мост, переброшенный через реку, с одного берега на другой.

— Вот через тебя-то мне и нужно перейти. И время сэкономлю, и расстояние скощу. Только джигитов трогать никак нельзя.

Характерник еще раз проверил экипировку, попрыгал на месте, прислушиваясь к издаваемым ним звукам. Остался доволен. Прикрыл глаза, отключаясь от действительности. Заговорил в голос, не волнуясь, что кто-то услышит его:

— Господи! Защити меня от глаза острого, от зубов, прорезавшихся в субботу, воскресенье, да и в другие дни недели. От соседей по праву и по леву руку. От духов земных, видных и не видных. Небо надо мной, земля подомной, а я посередине. Аминь!

Уверенной походкой, держа винтовку на изгибе локтя, Сережка, отбросив мысли долой, пошел прямиком по дороге. Он был ветром, он был пустотой, в эту минуту он был никем и ничем. Он не смотрел на зверьков, ругавшихся у тропы. Мимолетный взгляд выхватил в стороне грязного, нечесаного и худого человека европейской наружности, одетого в обрывки одежды. Тот, стоя по колено в уже вырытой длинной яме, лопатой ковырял каменистую землю, готовил еще одну траншею под окоп. Обрывок невеселых мыслей коснулся головы характерника, в них присутствовали скорей животные инстинкты, чем здравый рассудок человека, сквозило понятиями «голода» и «холода».

— Эй ты, русская свинья! Долго возишься, — окликнул раба отвлекшийся от общего разговора один из чеченцев. — Активней двигай грабками. За плохую работу снова получишь палок. Жрать сегодня ты уже не будешь. Болх!

Сергей миновал беседку, ощутив запах пота, исходивший от воинов ислама. Встал у основания подвесной конструкции. Канаты, натянутые между пропастью, казались ненадежными. Скользящей походкой пошел по мосту, тут же принял порцию влаги, вместо успокоившегося было дождя, с неба вылился настоящий ливень.

«Да, что ж за непруха такая! Опять дождь зарядил».

Через стену дождя, окружающее пространство просматривалось как в тумане, мост под его шагами стал раскачиваться. Страха перед бездной он не испытывал, умереть дважды нельзя, только с непривычки, на самой средине подвески почувствовал себя как в капкане. А тут еще, в покрытии моста, то тут, то там, отсутствовали доски настила. На протяжении всего движения канаты издавали неприятные звуки, словно постанывали от его присутствия. Нечаянный взгляд вниз. На дне ущелья между нависшими стенами скал несла свои бурные воды река.

Вот мост и позади.

* * *

— Многоуважаемый господин Кун, приношу свои извинения за то, что не могу