Консультант - Александра Торн

распахнулись, и консул вместе с самыми уважаемыми людьми Рександретты последовал за слугами на аудиенцию к визирю Аль-Сухрану. Агентам и секретарю Бюро ничего не оставалось, кроме как пойти за ними.

Дворец эмира внутри был так же прекрасен, как и снаружи – у предков Анира дан-Улуджа, нынешнего эмира, был изысканный, тонкий вкус, и их обитель не уступала, а может, даже и превосходила красотой иларские палаццо.

Элио не мог удержаться и вертел головой, как птица, восхищенно рассматривая ковры, мозаики, резьбу и необычной формы окна, свет из которых лился так, чтобы его игра оживляла резные и мозаичные узоры, так что казалось будто они движутся.

И тем не менее, в этом прекрасном месте, в этом удивительном дворце почти не было ни души – не считая стражи везде и всюду да пары слуг, которые провожали делегацию к визирю.

Элио тронул Диего за локоть и шепнул:

– Почему тут почти никого нет?

– Не знаю. Может, визирь нам скажет?

Аль-Сухран ждал купцов в просторном зале на вершине одной из башен. С большого открытого балкона веял сухой ветерок, доносящий запах трав и цветов из сада. Сам визирь восседал на низком широком диване и при виде делегации даже не шелохнулся. Он молча наблюдал, как консул и уважаемые негоцианты приближаются к черте, проложенной синей плиткой на белом полу, и кланяются. Только когда визирь увидел Диану, его лицо оживилось, и он подался вперед, беззастенчиво разглядывая девушку.

«Старый хрыч! – возмущенно подумал Элио. – Да ему уже за шестьдесят, а все туда же!»

– Досточтимый визирь, – начал консул Дзакконе, – надеюсь, ваши дни текут мирно и…

– Короче, – оборвал его Аль-Сухран и поднес к губам трубку кальяна.

По залу потек аромат, от которого у Элио тут же засвербело в носу, и юноша стратегически отступил к балкону.

– Мы видели вашу фирью, досточтимый, – сказал мистер Фогг. – Мы бы хотели узнать, означает ли она то, о чем мы подумали?

– Мне неизвестны ваши мысли.

– Вы запрещаете нам торговать с подданными его величества эмира и задерживаете под угрозой ареста и конфискации все наши суда.

– Так и есть, – покачал бородой визирь.

– Мы много лет сотрудничали в мире и полном согласии, – скорбно заявил консул, – однако сей жест едва ли говорит о мире и тем более – о согласии. Мы чем-то прогневили его величество эмира?

– Нет, – с усмешкой ответил Аль-Сухран.

– Тогда в чем же дело? Разве мы платим недостаточно мирикальи? – воскликнул консул. – Но ведь этот вопрос всегда можно обсудить!

– Деньги, – процедил визирь. – Вы, неверные, думаете только о деньгах! Как бы выманить у этих дикарей последнее их достояние и утащить в своих сундуках и векселях к себе, оставив нас в нищете и голоде!

«Какая ужасающая нищета», – подумал Элио, озираясь по сторонам. Тем не менее, он чувствовал, что в словах визиря есть резон. Рександретта процветала явно не потому, что занималась благотворительностью.

– О, ну сейчас мы выплачиваем вам в среднем пятнадцать процентов от всех сделок и доходов, хотя покойный эмир ввел некоторую градацию для негоциантов из разных…

Глаза визиря гневно сверкнули.

– Речь сейчас идет уже не о деньгах, досточтимый, – заявил мистер Фогг, жестом приказав консулу заткнуться. – Вы полностью запретили нам торговать с вашими подданными. И если вы не смягчите вашу фирью, то мы попросту умрем с голоду!

– Аллах милостив, – презрительно отвечал Аль-Сухран. – Можете есть ваше золото и векселя. Этого у вас в избытке.

С этими словами он снова поднес к губам кальян, что побудило Романте отступить еще ближе к балкону. Юноша оказался совсем рядом с распахнутыми дверями, створки которых были покрыты изящной резьбой, а вместо обычных стекол в широкие рамы были вставлены витражи, рассыпающие по полу и стенам многоцветные блики. Элио невольно залюбовался, тем более что две рамы были раздвинуты и свет в витражах преломлялся еще красивее; и тут вдруг в его руку ткнулось что-то плотное и острое. Юноша опустил глаза и увидел, как ему в ладонь тычется плотно свернутый крошечный конвертик, причем на нем слабо мерцал знак Бар Мирац.

Романте задохнулся от изумления и схватил конвертик. Знак тут же исчез, и юноша поспешил развернуть его, даже не задумавшись о том, что внутри может быть яд, отравленная иголка или какие-нибудь вредоносные чары. Но, к счастью, ничего этого в конвертике не оказалось. Там было только несколько строк, написанных на идмэ:

«Прошу, помогите! Аль-Сухран и предатели из числа дворцовой стражи держат эмира Анира дан-Улуджа и его семью в заложниках. Если вы служите мистеру Фоггу и мистеру Скотту, то ради дружбы, которая связывала их с покойным эмиром Улуджем дан-Гайей – помогите нам!»

Глаза у Элио вылезли на лоб. Он быстро оглянулся на консула, мистера Фогга и визиря, которые яростно дискутировали о заблокированных в гавани кораблях, и выскользнул на балкон. Там никого не было. Элио подошел к перилам, убедился, что стражи внизу нет, протянул руку над перилами и помахал запиской.

Вдруг листок стал нагреваться в его пальцах. Испугавшись, что ценная улика сейчас сгорит, юноша попятился от балкона. Но записка не сгорела – вместо этого на оборотной стороне стали появляться новые строки:

«Верные эмиру люди готовы вывести его величество и его жену. Мы пройдем через стену и выберемся на улицу Кахмит. Но нам нужно укрытие. Мы бы просили убежища в Рександретте, у мистера Фогга. Если вы готовы нас встретить в девять часов вечера на Кахмит и укрыть от визиря – то напишите “ДА”».

Элио прикрыл глаза. Времени на размышления не было – но если он сейчас согласится, то ведь это самое что ни на есть вмешательство в политику! Бюро влезет в нее по самые уши, если… а если он не сможет уговорить Уикхемов? А если мистер Фогг откажет? Что они будут делать?

С другой стороны – пока Аль-Сухран командует во дворце, никто не может предсказать, до чего он дойдет. Может, велит вырезать всех неверных! А в их число входят ведь и жители джилахского квартала – племена пустыни, в отличие от коренных жителей халифата, охотно принимали у себя джилахов. Но что, если у визиря и на эту проблему собственный взгляд?

Юноша достал из нагрудного кармана карандаш и вывел «Да». Записка после этого не исчезла и не сгорела, поэтому он спрятал ее в бумажник и вернулся в зал, где обстановка за эти несколько минут значительно накалилась.

– Я предоставлю вам, саид Фогг, право покинуть город на вашем корабле, – заявил визирь, – если получу от вас в