Консультант - Александра Торн

солдат уже перекуплены Аль-Сухраном? Они же наемники, им ничего не стоит продать предыдущих хозяев, если новые предложат больше! Но переубедить мистера Фогга агентам и Элио не удалось – так что юноша смотрел в приближающийся новый день без малейшего оптимизма.

16 июля 1866 года,

Арбелла, порт и столица эмирата Таназар

Утром, когда Диего, ведомый чувством голода, спустился в столовую, то обнаружил там только Элио, два вида кофе – горячий на песке и холодный со льдом – и горку коржиков с барбарисом. Юный джилах с мрачным видом пил горячий кофе, глядя в окно так, словно вот-вот ожидал нападения, и оборотень сразу понял, что его друг напряжен и зол, а когда Элио находился в таком расположении духа, к нему лучше не подходить.

Однако выяснить насчет еды как-то надо, и потому Диего осторожно проурчал:

– Утррр-добррр. Нас будут сегодня кормить?

– Какая к черту еда, – отрывисто бросил Элио. – Нельзя было слушать этого старого дурака! Семь утра…

– Вот именно. Ужин был вчера в восемь.

– …а уже вся Рександретта наверняка знает, что в ночи к мистеру Фоггу прибыл экипаж! Нельзя здесь оставаться!

– Ну слушай, ты преувеличиваешь. Видишь, никого даже не улице нет, кроме водоноса.

– И что? Думаешь, стража будет молчать как убитая? – Романте одним глотком осушил чашку с кофе и заявил: – Стоит хоть одному проболтаться, стоит слухам об этом дойти до Аль-Сухрана – и он сразу же проведет все параллели!

– И явится штурмовать Рександретту?

– Если поймет, что единственный уцелевший Аль-Мунзир здесь? – джилах громко фыркнул. – Уж конечно!

Диего взял коржик и горестно его прожевал. Печенюшка была такой крошечной, что он даже не ощутил ее вкуса.

– К тому же я уверен, – продолжал Элио, – что визирь давно догадался подкупить с полдюжины наемников. А если даже нет – то догадается сейчас. Предложит им свободный выход в море – и они сдадут ключи от квартала за две секунды!

– Мы это все можем обсудить за завтраком.

– В одном этот Фогг был прав – из-за нас могут перерезать весь квартал. Нам нужно вывезти отсюда эмира, но я не представляю, как нам сдвинуть с места его жену! Она же еле ходит и вот-вот… – юноша осекся и густо покраснел.

Диего вздохнул и взял еще два коржика. Поесть бы…

– А где все? Никто еще не спустился к завтраку?

– В Таназаре не принято завтракать, – отмахнулся Элио к полному ужасу оборотня. – Повар еще спит. Обед подадут к полудню. Ты что, голоден?

– Да. Ужин был давно.

– Неподалеку есть трактир. Может, там тебе что-нибудь приготовят. Как ты можешь думать о еде в такой ситуации?!

– Я всегда могу думать о еде, – ответил Диего. – И тебе советую. Как ты будешь драться с врагами, если у тебя нет сил от голода?

– Но я не голоден, – буркнул Элио.

Оборотень внимательно на него посмотрел. Юный джилах ел в последнее время меньше, чем обычно, но не худел. Интересно, это из-за переживаний или сказывается влияние кольца?

– Ладно. Я пойду в трактир. Возьму там еды навынос. За завтраком и решим, как быть дальше.

* * *

После завтрака, который прошел в гнетущем молчании, Уикхем поднялся в комнату, которую ему отвел мистер Фогг, и с горя лег вздремнуть. Он-то надеялся, что они обсудят, как им быть дальше, но, видимо, идей на этот счет ни у кого не было.

Мистер Фогг, мрачный, как туча, едва притронулся к еде, Диана больше смотрела в окно, чем в тарелку, и вздыхала о капитане, а Элио, хоть и поел, но был погружен в размышления самого пессимистичного толка, судя по его виду. Эмир, его врач и жена в столовой не появились – мистер Фогг, гостеприимный хозяин, велел слуге отнести еду им в комнаты.

Вообще можно было бы открыть портал – например, на «Рианнон». Это не особо рискованно, пока корабль стоит на якоре и является фактически неподвижным объектом. Но Диего очень сомневался, что женщина на сносях перенесет даже самое короткое путешествие через портал. И к тому же – что им делать после этого? Прорываться в море под обстрелом двух арбелльских фортов? С беременной, а то и рожающей женщиной на борту?

Плыть же в сторону островков Агьеррина после этого будет сущим безумием – флот Таназара ни за что не пропустит их вглубь залива. А яхта – это вовсе не боевой корабль, и экипаж на ней – не солдаты. И хотя как-то раз мистер Джеймс Редферн рассказал, что смог провести через портал целый шлюп году этак в сорок девятом, Диего не был уверен, что его сестра способна, по крайней мере пока, на такую мощную магию.

Словом, оборотень улегся спать, положив под подушку один револьвер, на столик у кровати – другой и джамбию, подаренную отцом – рядом на постель, и благодаря многолетним тренировкам мгновенно уснул.

Он крепко спал, пока в его сон не проник аромат медового травяного чая и духов Дианы.

Диего во сне принюхался, понял, что это не сновидение, и открыл глаза. Его сестра сидела в кресле у окна и помешивала длинной ложечкой чай в стеклянном чайнике.

– Привет, – сказала она. – Меня угостил мистер Фогг. Местный традиционный чай.

Она налила напиток в стеклянную пиалку и протянула Диего. Он осторожно взял крошечный сосуд и сделал глоток. Снаружи, судя по теням и солнцу, уже перевалило за полдень.

– Что-то случилось? У Элио появилась какая-то идея?

– Нет. Я просто зашла… чтобы поговорить.

– О чем?

– О тебе. Мне кажется, ты чем-то очень расстроен в последние дни.

– Нет, – быстро ответил оборотень, – мне просто не нравилось на корабле.

– И его капитан тоже не нравился?

– Я не…

– Потому что он нравится мне?

Диего опустил голову. Наверное, бессмысленно отрицать, раз уж она обо всем догадалась.

Диана придвинула к кровати кресло и взяла ладонь оборотня обеими руками:

– Ты считаешь, что моряки – недостойные кавалеры для девушек?

– Нет, – вздохнул Диего, – хотя бы с виду этот кажется нормальным.

– Тогда почему?

– Потому что я больше не буду тебе нужен.

Девушка замерла, в изумлении уставившись на него, а потом выдавила:

– Как это – не нужен?

Диего отвел глаза. А она вдруг вскочила, нависла над ним, уперев руки в бока, и гневно вскричала:

– Ты что, считаешь, из-за какого моряка мне больше не будут нужны ни ты, ни мама, ни папа?! Вы моя семья! И вы будете нужны мне всегда! И ты тоже! Как ты мог такое подумать!

– Но если ты выйдешь замуж, – не поднимая