"Фантастика 2026-179". Компиляция. Книги 1-26 - Avadhuta

Я мысленно плюнул в его мерцающий образ:

«Ты слишком быстро учишься, сопляк. Цитировать политических философов начал. Заделался женоненавистником… Я знал это, когда прах твоих пра-пра-пращуров еще не осекся в земле. Заткни свой фонтан».

Ярость клокотала во мне — и на призрака, и на самого себя, и на эту проклятую слабость нового тела.

Резко дернув ручку скрипучей двери, я вывалился из подсобки в основной зал. Запахи суеты ударили в нос: едкая смесь сырости заплесневелого дерева, пыль веков, ржавый металл и пот, въевшийся под кожу.

Вокруг царил хаос. Абсолютный, первозданный хаос! В полутьме, под тусклым светом нескольких керосиновых ламп, мелькали фигуры. Охотники в заляпанных грязью куртках, под присмотром ворчащих старших товарищей кое-как заколачивали досками зияющие провалы окон. Неизвестно откуда появившиеся сонные каменщики осматривали стены. Но это была капля в море! Груды ящиков — одни разбитые, другие целые — громоздились повсюду, как баррикады после штурма. Из них торчали стволы винтовок, блестели клинки, валялись пачки ассигнаций, слитки не то серебра, не то свинца, странные железные штуковины непонятного назначения. Никакой системы. Никакой организации. Это было поле битвы после победы, которое трудно было привести в порядок.

И посреди всего этого ада мелькала фигура Орловской. Она металась как фурия, рубя воздух резкими жестами. Ее голос, хриплый от крика и усталости, умудрялся пролетать над спинами соратников, как удар кнута:

— Гриша! Ты что, глухой как пень⁈ Не доски гвоздями тыкать, а РАМЫ ставить! Там, где можешь! Соблюдай конструкцию, дубина! Чтобы к утру все стояло, как у подростка! А ты, Семен! В этот угол складывай только артефакты! По списку! Вон в тот — оружие! Каждую железку сортируй по типу! Васька! Васька!!! Знаю, что слышишь меня! Не притворяйся! Где чертовы кирпичи обещанные⁈ Чтоб через час были, или я тебе вот этим кирпичом…! — Она резко обернулась, увидела меня и словно споткнулась. Ее движения стали еще резче и злее. Девушка яростно повернулась ко мне спиной, продолжая орать на каменщиков, но ее плечи были неестественно напряжены, а шея и затылок пылали алым пятном выше воротника прилипшей к спине блузы. Она делала все, чтобы не видеть меня.

Прислонившись спиной к ледяной, шершавой кирпичной стене, я закрыл глаза. Мне захотелось на миг отрешиться от реальности и внимательно изучить свои новые возможности. Благо для местных это не выглядело странно. Каждый маг в этом мире трепетно относился к своему источнику, и такие выходки были нормой.

Я нырнул внутрь себя. Туда, где когда-то клокотал океан чистой силы, способный сжигать звезды. Мой источник сочился жалким ручейком. Тоненьким, едва журчащим.

Слабо… Я сравнивал его с тем, что было в Астрале — с могучей, неистовой рекой, сметающей миры одним всплеском воли. Здесь же я едва-едва достиг уровня Мастера. Я находился на той самой зловещей границе, переступить которую можно было, лишь сорвав Первую Печать Власти Солнца. И то — на краткий миг, заплатив дикой болью и опустошением.

Горечь, острая, как желчь, залила рот. Эта унизительная слабость… она разъедала душу хуже любой Скверны. Но скоро. Очень скоро придется либо ковать артефакты-накопители, либо идти на настоящую охоту. Не за деньгами или славой. За силой. За кровью и эссенцией сильных тварей. Сама мысль об этой необходимости раздражала, как заноза под ногтем, глупая и неизбежная.

Я взглянул на свое кольцо и твердо решил, что оно станет моим первым артефактом в этом мире… «Все пройдет» — эти слова немного успокоили мое сердце, и я улыбнулся… Теперь в моих планах появился новый пунктик: обязательное посещение лавок артефаткторов и алхимиков, а также сбор необходимых ингредиентов… Кольцо Соломона — это не просто игрушка и аксессуар, это стихия, впечатанная в золото, и она потребует особого отношения к себе…

Но от этих мыслей меня внезапно отвлек рев моторов за оградой — низкий, животный рык, исходящий из железных глоток паромобилей. Это была целая стая. Грубых, неотёсанных, мощных до дрожи в земле, посудин. Шум их двигателей практически мгновенно заглушил сильный грохот молотков, визги пил и крики с площадки. Казалось, сами стены склада «Цунами» содрогнулись.

Десятки глаз моих «орлов» синхронно дернулись к воротам. Слепящие копья света фар вонзились в полумрак верфи, выхватывая из липкой темноты не просто машины, а три угловатых, бронированных чудовища. Они проехали сквозь открытые ворота, не сбавляя хода до последнего, затем взвыли тормозами, подняв перед собой грязный фонтан, забрызгавший даже нижние доски ворот и ближайших охотников. Запах гари, раскаленного металла и дешевого угля ударил в нос, смешиваясь с сыростью.

Двери распахнулись с лязгом и скрежетом. На свежий воздух вывалились здоровенные бугаи. Не просто крепкие, а тяжелые, как дубовые колоды, закованные в прочную, потрепанную кожу с металлическими накладками. На плечах каждого пестрели нашивки в виде стилизованной волчьей пасти, оскаленной до крайности. Каждый оскал пылал неестественно ярким, почти адским огнем.

— Это Огненные Псы. — шепнул мне на ухо подоспевший Васька Кулак. — Гребанный клан стервятников среднего звена. Старые знакомые… Погляди на их герб…

Я вновь перевел взгляд на нашивки, на эти отполированные грубостью и жестокостью морды. Всего их было человек десять, но каждый представлял собой кипящий котел агрессии. Каждый был на уровне арканиста, а один даже демонстрировал верхнюю планку мастера: 140 эфиров — не меньше…

— Впереди… — ткнув пальцем в сторону «таланта», продолжал вещать Васька. — Григорий Кузнецов по кличке «Гроза». Он хороший охотник, опасный противник и редкостный мудак… Он бывший хахаль Орловской…

Я присмотрелся к этому парню повнимательнее… Он походил на материализованную угрозу. Серебряная Пуля болталась на его могучей шее, как какая-то безделушка — легко и ненавязчиво. Любой медведь в Тайге позавидовал бы широте его плеч. Казалось, земля прогибалась под его тяжелыми сапогами.

У него было мужественное лицо с волевым подбородком. Он носил короткую стрижку — этакий коммандос… На темных висках проступало серебро ранней седины. Черные, недобрые глаза полыхали мрачным огнем под густыми бровями. Острая щетина плохо скрывала глубокие, белесые борозды на правой скуле.

Он медленно, с преувеличенной небрежностью окинул взглядом наш склад: зияющие провалы окон, забитые кое-как досками; хаотичные груды ящиков и хлама; суетящихся, запорошенных пылью и усталостью охотников; сонных, недовольных каменщиков. Его хриплый, булькающий смешок прозвучал, как плевок в лицо. Он фыркнул, точнее, издал звук, похожий на чихание больного быка.

— Ну,