"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 - Макс Вальтер

нежное и ободряющее, зная, что он ждёт от неё каких-то особенных слов, но это было жестоко по отношению к Эливерту. И, возможно, стоило наплевать на мнение атамана, явившегося так не вовремя, но Настя не могла повести себя столь подло, не могла намеренно ранить его самолюбие – не заслуживал Эл подобного!

До чего же неловкая, странная ситуация…

– Светлой ночи, Кайл! – наконец произнесла Настя. – Благодарю за рассказ и за откровенность! И… я всегда готова выслушать, если это будет нужно. Идём, Эл!

***

Ворон шёл рядом, освещая путь, и молчал до самой комнаты. Их тихие шаги разносились по сонным коридорам замка.

Настя толкнула дверь, ныряя в низкую арку и сладко зевнула. Время позднее, за окном уже светало, и серые предрассветные сумерки заползали в комнату.

Эливерт поставил канделябр на туалетный столик, прикрыл дверь, прошёлся по комнате, оглядывая незамысловатый интерьер.

– Садись! – Настя указала пальчиком на низкий пуф у окна. – Давай посмотрим, что там у тебя…

Дэини хотела зайти ему за спину и помочь снять рубашку, но атаман остановил её, поймав за руку.

– Не надо! С повязкой всё хорошо, – Эливерт нашёл и вторую руку, притянул ближе, вынуждая остановиться прямо перед ним.

Настя посмотрела сверху вниз, покачала умилённо головой, словно улыбаясь шалостям ребёнка.

– Так ты нарочно это сказал? Чтобы увести меня оттуда?

Эл поднял лицо, глаз не пряча и даже чуть с вызовом, кивнул согласно:

– Нарочно. Не оттуда… От него.

Он осторожно коснулся губами её правой руки, потом так же бережно поцеловал пальцы левой.

– Сердишься на меня?

Замер, ожидая ответа, отвёл сияющие серебром глаза.

– Нет, – честно ответила Настя.

Она не злилась, скорее, всё это её забавляло.

Его пальцы отпустили запястья, скользнули на бедра. Эливерт подался вперёд, прижимаясь лицом к её животу.

Сквозь тонкую ткань платья Настя ощущала его дыхание и нежные чувственные прикосновения губ.

Вот теперь это не забавляло – тело отозвалось знакомой мучительно-сладостной истомой, мурашки пробежали вверх по позвоночнику, и шнуровка декольте внезапно стала слишком тесной для трепетно вздымавшейся груди. Всё-таки Ворон обладал каким-то странным, иррациональным, необъяснимым притяжением – каждая клеточка Анастасии реагировала на его близость.

Но сегодня всё было как-то иначе…

Тело таяло в руках атамана, а душа ещё не покинула холодного северного Побережья. То, что связало её сегодня с Кайлом, не отпускало. Слишком яркими и болезненными эмоциями напоил полукровка сердце Насти.

Да и сам Эл… Сегодня он… другой.

Настя коснулась его волос, погладила нежно и осторожно, как ребёнка… Ребёнка?

Да, вот что изменилось. Сегодня он был похож на дитя, что ищет ласки и утешения. Никогда прежде Рыжая не видела разбойника таким.

Она чувствовала кожей безграничное одиночество, переполнявшее его, и столь непривычную для этого мужчины уязвимость, что желание обнять, согреть, пожалеть внезапно стало почти непреодолимым. И самой себе в этот миг Анастасия показалась сильной, мудрой, взрослой женщиной, словно ей досталась частица могущественной силы Великой Матери.

А Всеблагая не прощает обмана и лицемерия…

– Можно, я останусь? – шепнул Эливерт, ластясь щекой нежно, как котёнок.

Настя перебирала пальцами его волосы, не спеша ответить.

– Нет! Уходи, Эл! – наконец произнесла она решительно. – Ступай-ка лучше спать!

Он посмотрел на неё исподлобья выжигающим душу прозрачным взглядом, медленно поднялся, замер так близко, почти касаясь лица, и чуть слышно выдохнул, коснувшись губами виска:

– Светлой ночи, Дэини!

– Светлой ночи! – ответила Настя, опуская глаза.

Она сжала кулаки, пытаясь загасить в себе безумное желание – невыносимо хотелось обнять его сейчас за шею и целовать, целовать, целовать, самозабвенно и сладко!

Скрипнула тихо дверь за ушедшим Эливертом, а Настя всё продолжала стоять у окна, до боли вонзив ногти в собственные ладошки.

***

Проснулась Настя рано, несмотря на то, что улеглась уже на рассвете.

На сердце было тоскливо, саднило, как от долгих слёз.

Рыжая долго валялась в постели, размышляя, стоит ли вообще выходить сегодня к обеду. Может, притаиться в комнате, сказаться больной и рефлексировать на тему, как жить дальше…

Странно, ведь ничего постыдного вчера она не совершала, а на душе кошки скребли. Почему?

Кайл вчера открыл ей душу, и это дорогого стоило. Но как теперь себя вести, что говорить, как поступать?

Сделать вид, что всё как всегда, и он решит, что для неё это вовсе никакого значения не имело, и будет разочарован. Дать понять, что он для неё не чужой человек, и она на всё готова ради него, так ведь… ничего, по сути, не произошло.

Ну, поговорили по душам, и что дальше? Люди иногда и не такое рассказывают, вообще посторонним, например, случайным попутчикам…

Про то, как вести себя с Эливертом, думать не хотелось вовсе.

Поздно сетовать. Надо было раньше головой пользоваться, до того, как подпустила его слишком близко! И даже ночь на мельнице не самое главное в этой запутанной истории.

Он ведь тоже открыл ей душу. Постепенно, с опаской, сам того не желая.

А она приняла это как данность. Приручила зверя, позабыв старую как мир истину – мы в ответе за тех, кого…

И, если сейчас отпустить его на волю, он, конечно, не пропадёт, приспособится. Эл – парень крепкий. Станет, правда, ещё злее и циничнее, но, что поделать, иначе не выжить.

Только вот Настя не сможет себе этого простить, ведь это будет предательством. А Ворон, при всех его недостатках, не заслужил такой подлости с её стороны.

И что делать?

Бывает же такое – никому ни жена, ни невеста, а в любовный треугольник влипнуть угораздило!

Может, она слишком много значения всему этому придаёт? Но как же иначе? Сердцу не прикажешь, эмоции пульсируют и горят, как оголённый нерв.

Надо идти к людям! Прятаться глупо. Чем дольше позволяешь этим страхам и сомнениям в душе хозяйничать, тем большую власть они обретают. А потом в один, далеко не прекрасный день, ничего, кроме этих страхов, не останется, и жизнью своей ты уже управлять не сможешь.

«Пусть всё идёт, как идёт! – рассудила Настя. – Жизнь всё по местам расставит. Время, немного времени… и Кайл всё поймёт, и Эл всё поймёт, и я сама тоже всё пойму!»

С этой обнадёживающей мыслью Романова поднялась с постели и поспешила к умывальнику.

***

В обеденный зал она явилась последней из гостей.

Поздоровалась с искренней улыбкой и получила в ответ такие же добрые приветствия.

Всё не так страшно!

Насте почудилось,