"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

Это потенциальные дезертиры. Которые будут шляться по лесам и добывать себе пропитание понятно каким образом. И станут кадровым резервом для любых антиправительственных восстаний. То же Антоновское восстание можно вспомнить. Да и, наконец — всех забрать и положить в качестве пушечного мяса — а кто будет хлеб растить? Я не слишком хорошо знал о голоде в Поволжье, но подозревал, что дело тут не только в природном катаклизме, а в том, что воюющие стороны выгребли из региона всех и всё.

Так что мы в наших изданиях капали на мозги — дескать, нужно меньше, да лучше.

Трудно сказать, насколько тут сыграла наша позиция, а насколько большевистское руководство само сообразило. Наркомом обороны стал товарищ Михаил Фрунзе, который уж был всяко не глупее меня.

В общем, мобилизацию проводили осторожно. Основной упор делался на нечерноземные районы. Почему? Да потому что у помещиков там было мало земли, да и та хреновая. Так что, осуществив свою вековечную мечту — поделить помещичью землю — многие мужички убедились, что это им не сильно помогло. Ну, было у тебя пять десятин, а стало семь. При том же самом убогом сельхозинвентаре на уровне XIV века. Толку-то? А в Красной Армии хотя бы каждый день кормили и выдавали одежду и сапоги.

Но вот что точно моя заслуга — мы настойчиво долбили о том что надо беречь людей. В данном времени это не очень понимали. Вся тактика Первой мировой войны заключалась в том, чтобы завалить врага трупами. А с кем потом нам строить и жить? Тут подсуетилась Светлана. Она вообще оказалась девушкой очень напористой — требовалось только придать её энергии нужное направление. Она буквально выбила идею создания банно-прачечных подразделений. Об этом в данном времени как-то не задумывались. А что? Никто не может сказать, больше ли погибло на Гражданской войне солдат от вражеских пуль и сабель — или от тифа. А тиф разносит вша, как было сказано в известном советском произведении.

Фрунзе тоже оказался фанатом бронепоездов. Их клепали в огромном количестве. Кроме того, упор делался на своеобразную «саннопехоту». Формировались части, где солдат сажали на сани, плюс к этому обильно снабжали их пулеметами.

К тому же Фрунзе очень загорелся идеей диверсионных отрядов. Благо разнообразных отморозков на нашей стороне хватало. Они решительно не были способны подчиняться дисциплине. Так что в тылу врага им было самое место. Их отмороженность становилась уже не нашей проблемой, а Колчака. Непосредственно организацию боевых действий возглавил Сталин. Я уже убедился, что в Гражданской войне были важны не столько стратегические таланты, сколько умение собрать войска, построить их и довести до фронта, чтобы они по дороге не разбежались. И, разумеется, обеспечить снабжение. Вот тут Виссарионович был явно на своём месте. Кстати, никакой линии фронта, строго говоря, и не было. Большевики сидели в Екатеринбурге и Челябинске. Колчаковцы — в Кургане, Тюмени и Кустанае. А между ними было зеленое (точнее, уже заснеженное) море тайги.

В итоге Колчак двинул первым. Его части стали наступать на Челябинск и Екатеринбург. Стратегический смысл его наступления не мог понять никто. Наверное, сам Колчак его не понимал. Ему явно хотелось просто перейти Урал — а там как получится.

Тут большевики подсуетились с моей идеей насчет Романовых. Какие-то офицеры попытались освободить царскую семью. Я не знаю, как это дело обтяпал Дзержинский — но трое были захвачены живыми и во всём сознались. А Николай Александрович при боестолкновении получил три пули, ранения, несовместимые с жизнью.

После этого Советское правительство сделало Колчаку предложение, от которого он не мог отказаться. Предложило передать ему царскую семью. Дескать, мы гуманисты, с женщинами и детьми мы не воюем. И что было делать Александру Васильевичу? Пришлось забирать эту компанию. Ну, и начался дурдом. Александра Федоровна захотела сама рулить, её поддерживал Дитерихс. А вот Колчаку это было ни на фиг не надо.

Между тем и без этого у Колчака были дела неважные. Объявленная им мобилизация ну решительно никакой популярностью не пользовалась. Как и продразверстка. Которую проводили те самые мальчики-прапорщики с большими понтами, но без всякого понимания того, что в стране происходит[81].

И, в общем, что вышло? Да в тылу у Колчака началась партизанская война. Главной причиной была именно мобилизация. Большинство повстанцев, понятное дело, не были идейными большевиками. Их просто достали борцы за «Россию, которую мы потеряли». Но тут и наши посуетились. Сколько туда было отправлено диверсионных групп, знает один Дзержинский. Но и Красная Армия соплей не жевала.

Большевики силами бронепоездов и «санных» частей во второй половине ноября нанесли колчаковцам удар от Екатеринбурга на Курган. Город был взят после трехдневных уличных боев. Колчаковские силы, двигавшие на Челябинск, оказались отрезанными.

А вот такая психическая атака

— Ну-ка дай поглядеть.

Командир пехотной роты Архип Никифоров взял у меня бинокль.

— Ет вашу мать! И сколько ж их там?

И в самом деле, из леса, располагающегося примерно в двух километрах от нас, выходили люди в офицерских шинелях. Их в самом деле было как-то очень много.

Дело-то обстояло как всегда. Вообще-то мы с нашим бронепоездом не являлись боевой частью. Мы обросли дополнительным составом, в котором размещалась походно-полевая типография. Нашей задачей было идейно-пропагандистское обеспечение красного наступления. Мы, в основном, клепали листовки и выступали на митингах. Типа ребята, против кого воюете? А бронепоезд был так, для авторитета. Кстати, в этой истории почему-то слово «белые» не звучало. Наших противников называли «офицерами» или «кадетами».

Но… Как всегда у нас получается. Белых-то вроде как отрезали, но закрыть им дорогу из окружения было некому. Вот тут, на станции возле Кургана имелась рота бойцов, которые сумели вырыть кое-какие окопы. Мы снова стали пожарной командой, и хорошо, что вовремя подъехали. Наш бронепоезд стоял за холмом, так что противник мог видеть лишь дым из паровозной трубы. На крыше сарая, с которого просматривалась вся картина, засел наш связист.

— Слышьте все! — Заорал Никифоров, — если кто раньше приказа выстрелит, я тому глаза на жопу натяну и моргать заставлю!

Между тем наши противники приближались. Они шли плотными цепями и не стреляли. Зрелище было страшноватое.

Но тут связист махнул рукой.

— Огонь! — Заорал Никифоров.

По цепям колчаковцев стали бить винтовки и два пулемета, расположенные на флангах. А вскоре началось самое интересное. Из-за холма на простор вырвался бронепоезд. Который стал садить из всего, что только может стрелять. Колчаковцы продержались недолго. Они стали отступать к лесу, красные продолжали вести по ним