"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

положением его армии. Возможно, он дрался бы до последнего патрона. Всё-таки мужиком он был упорным. Но ведь в чём была особенность Гражданской войны? Если солдаты воевать не хотят — то их ничем не заставишь. Ведь в самом деле. Сиганул в кусты — и иди хоть к красным, хоть к партизанам.

Об остановке у ребят Пепеляева нас просветил Митя Белозеров. Обаятельнейший парень. В моём времени он точно бы сделал карьеру какого-нибудь агента по продажам. Есть такие люди, которые могут чуть ли не мгновенно закорешиться с любым человеком. Вот и Митя, пока я вел переговоры с генералом, сумел наладить отношения с казаками. Теперь мы обменивались впечатлениями. Настроение было приподнятое. Бойцы уже знали, что готовится сдача Пепеляева. А ведь, как известно, «лучше водку пить, чем воевать». Белозеров рассказывал свои впечатления от общения с представителями враждебной стороны.

— Я, товарищ комиссар, честно говоря, не понимал партийной линии. Думал, зачем царицу и её семью выдали колчаковцам?

— А что бы ты с ними сделал? — Подал кто-то вопрос.

— Если б эту немецкую суку расстрелять, никто бы не заплакал. А детей? Перевоспитали бы в пролетарских семьях. И всем бы мировым буржуям показывали. Глядите, были благородные, а теперь наши люди.

Я отметил про себя, что парень-то далеко пойдет, надо его взять на заметку. Вот такие самородки рождаются на земле Русской. У него четыре класса образования. А мышление прирожденного пиарщика.

Между тем братва продолжала обсуждение темы.

— Так ты про линию партия продолжай.

— А про линию вот какое дело. Я понял, что просто несознательным был. Я с казачками-то поговорил, табачком с ними поделился, у них курева совсем нет. И они мне рассказали — у них от начальства до нижних чинов идет свара. Одни за царицу и за Алексея. Вроде бы как он законный наследник. Другие — совсем против. Потому что уже нахлебались. Кто за Колчака, чтобы его кем-то вроде царя сделать, кто за Учредилку. Господа благородные на дуэль друг друга вызывают. Кто попроще — по мордасам друг друга лупят. А большинство — так сказали: пошли вы все к чертовой матери! У большевиков хоть какой, но порядок.

* * *

Сдача в плен армии Пепеляева началась точно в срок. Из тайги выходили оголодавшие и ободранные бойцы, большинство из которых радовалось, что остались живы. Мы проявляли полный гуманизм. Людей кормили, кому надо — оказывали медицинскую помощь, и гнали в баню. В конце-то концов, те, кто был непримиримо настроен против красных, ушли в тайгу. И черт с ними, их перережут партизаны.

Что мне дополнительно нравилось в этом раскладе — то в данной истории Тухачевский так пока ничем и не прославился. Он очень хотел повоевать против Пепеляева, но вот не вышло.

А шуму из капитуляции генерала вышло много. Ещё бы! Целая армия сдалась! Хотя на самом-то деле её численность к этому времени не дотягивала и до дивизии. Но какая разница. Я вдруг оказался чуть ли не суперзвездой. Из столицы наехало огромное количество газетчиков, которые живописали наш массовый героизм.

А тут подоспели награды. Самое смешное, что я сам долго капал на мозги партийному начальству, что надо ввести какие-нибудь ордена. Не всё же награждать отличившихся бойцов именными маузерами и красными революционными шароварами. Страна должна знать своих героев. Кто ж знал, что в роли героев окажемся мы?

Появился орден Красного Знамени. Первый дали Ленину, кому второй — не знаю, а вот № 3 получил я. А следом шли Андрей, товарищ Никифоров — за тот бой, где нас пытались задавить психической атакой. В компанию к нам попала и Светлана. «За организацию санитарной службы». С политической точки зрения понятно — комиссар, командир бронепоезда, пехотный комроты и девушка-красавица-революционерка. «Интернационалист-революционер», студент и боевой офицер, коренной пролетарий, дворянка. Кстати, пятым получил орден кавалерист и крестьянин-иногродний Михаил Семенович Буденный. Который на Дону гонял красновцев только в путь. Чувствовалась рука товарища Сталина.

Наши бойцы страшно загордились, что у них в экипаже аж три человека с орденами. Пока что мы такими были единственными. Тем более, что мы-то говорили — это не наши личные награды, это наши общие награды. Ребята разыскали какого-то художника, который под названием нашего бронепоезда нарисовал три ордена.

— Пусть, суки, знают, с кем им придется иметь дело!

Кстати, а не пора ли пробивать следующую тему — награждать не только отдельных людей, но и подразделения? Да и вообще — идея элитных подразделений — очень правильная. Мы, конечно, совсем не тянули на спецназ моего времени. Но по сравнению с иными частями смотрелись неплохо. Ходили слухи, что у наших противников имелась очень неслабая дивизия эсера Каппеля[83]. Но с ними сталкиваться пока не приходилось.

Весь мир сошел с ума

Вот так уж странно устроен человек. Умом ведь я понимал, что история идет совсем не так — и революция в Германии может случиться когда угодно. Или не случиться. Однако в начале ноября я сильно дергался. Но, как оказалось — зря. Революции ни там, ни в Австро-Венгрии не произошло. На фронте наступило затишье, разбавленное «боями местного значения». Так что пока мы долбились с Колчаком, в Европе ничего интересного не происходило.

А вот в марте… Союзники снова двинули на многострадальный Аррас. Интересно, что от него вообще осталось? Наверное, не больше, чем от Сталинграда. На этот раз основной ударной силой были американцы. Их к этому времени нагнали во Францию как грязи. 85 дивизий — это не хрен собачий[84].

Но тут всё у них пошло не так. Америкосы снова решили использовать танки. Ну, наклепали они их, надо же куда-то их девать?[85]

Но немцы то ли предвидели это дело, то ли прознали через своих шпиёнов. Благо амеры в это время вообще не понимали, что такое режим секретности.

В общем, после артиллерийской подготовки около 350 танков ринулись в наступление. Немцы же довольно легко оставили две своих первых линии обороны. До третьей многие из танков так и не дошли. А тех кто дошли, встретили… К этому времени гансы уже отлично понимали, что такое бронированные машины. Так что у их бойцов имелось множество крупнокалиберных ружей. Как обычных, охотничьих, так и напоминающих противотанковые будущей войны. И артиллерия тоже имелась. В общем, танки стали с энтузиазмом отстреливать.

А дальше случился очередной «исторический рояль». Трудно было понять, что там вышло, газеты отделывались каким-то невнятным бормотанием. Но получилось так, что наступающие американские части