Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

первые придумали пускать бумагу в оборот, а потом тайком забирать серебро, которым оно обеспечено. Это придумали люди с титулами и роскошной родословной много столетий назад.

— И были медные бунты, — припомнил ему князь.

— Бунты давили, а серебро не меняло владельцев, — пожали плечами напротив. — Все, кто работают с нами, ничего не потеряют. Все, кто будет против нас, останутся с цифрами на счетах у банка-банкрота. Потом мы назначим плавающий курс к внешней валюте и будем его ронять, скупая акции предприятий за бесценок. Кончатся предприятия — будем забирать у людей доходы прямо из кармана. У нас огромные планы, ваше сиятельство, и стратегия, выстроенная на огромный период.

— Вы забываете про аристократию, молодой человек. Это вы считаете, что деньги — ваши, и банки — ваши. Это вам дают думать, что вы тут что-то решаете.

— Сколько вашей аристократии осталось жить? — Навалился Павел Павлович локтями на стол. — Давайте будем серьезны и честны, ваше сиятельство. Вы же сами продавали химию, которая лишала одаренных потомства. Вы знаете, какой был спрос среди благородных.

— Малолетние раздолбаи из низших ветвей, которые хотели что-то там доказать, — фыркнул Иван Александрович.

— А если — война? — Блеснул взгляд напротив. — А если мировая трагедия такой величины, что можно прибегнуть к последнему средству?

— Никто не станет лишать рода наследников. Это — базис. — Напирал Черниговский.

— А если с той стороны препарат все-таки примут? Если его там столь же много, как было на ваших тайных складах? Вы же у кого-то покупали рецептуру, верно? — Улыбался Павел Павлович, словно одержимый. — Мир очистится от одаренных, от несправедливости и угнетения. И тогда наверху окажутся те, кто был к этому готов. Люди с золотом, а не резаной бумагой. Так встаньте же вместе с нами, Иван Александрович. Первый советник — это только первая ступень.

Черниговский повел шеей, разминая напряженные мышцы и мрачно посмотрел на бутылку.

— У вас еще сотня лет жизни, минимум, ваше сиятельство. И нет детей. Нет никого, о ком стоило бы сожалеть. Но хватает врагов, верно?

Ишь какой, и про детей знает.

— Для начала, верните мне ногу и княжество. — Сжал ладонь на ноге чуть выше протеза Иван Александрович.

— Рад, что вы согласны. — Старался не выдать довольство Лигачев. — Есть некая техническая деталь, которую мы хотели бы попросить прямо сейчас. Так вышло, что прежний Первый советник весьма увлекался документальным кино.

Черниговский вопросительно посмотрел на собеседника.

— Он записывал свои встречи, беседы, интриги, интимные забавы и хранил их в защищенном видео-архиве под Сенатским дворцом.

Мир слегка покачнулся в глазах Ивана Александровича.

— И мои… Но он клялся…

— Что никто не услышит, верно. — согласно кивнул Павел Павлович. — Но камеры — это ведь неодушевленный предмет. Он так радовался своей придумке. Как ребенок, честное слово. В нем было многое от ребенка, увы, — поджал губы собеседник. — И последствия его шалостей требуется разгребать.

— Каким образом? — Взволнованно уточнил Черниговский.

— Удар по Сенатскому дворцу пробил фундамент до хранилища видеозаписей. Совсем скоро до него доберутся спасатели, а затем подключится охранное отделение. Тогда многим нашим друзьям придется очень несладко. Равно как и вам, мой друг.

— Необходимо уничтожить хранилище!

— Даже удар, усиленный Небесным Дворцом, не пробил защиту, — был спокоен гость. — Консультанты говорят, потребуется длительная осада, что для нас неприемлемо. Поэтому мы решили убедить Его Величество не смотреть записи.

— То есть, как это — убедить?

— Будут подняты по тревоге армейские части, — провел Лигачев ладонью по столу. — Взлетят истребители. Получат приказы боевые корабли. И вы, уважаемый Иван Александрович, прикажете министерству внутренних дел заблокировать улицы, ведущие к Кремлю, а остальным сидеть в казармах и не реагировать на ложные приказы якобы верховного главнокомандующего.

— Это измена! Государственный переворот! — Застучало сердце.

— Это способ убеждения, — отрицательно покачал Павел Павлович головой. — Никто не станет менять императора. Его просто убедительно попросят удалить записи, не заглядывая внутрь.

— Вы забыли, что я — более не министр.

— Нынешний министр не договороспособен, мы уберем его в сторону. А вас все еще знают, помнят и уважают. Вас послушают.

И Иван Александрович понимал — так и будет. Даже сейчас все приказания тестя Самойлова выполняют с оглядкой на Черниговского. Кстати, о Самойлове…

— Я слышал, Самойлов виновен в разрушении дворца?

— Точно так. Он рассчитывал на приглашенных виртуозов и заступничество князя Давыдова, но окончит свою жизнь завтра на плахе. Признаюсь, неожиданная реакция на агрессию… Первый советник, должно быть, действовал слишком грубо.

— Какую агрессию? — Замер Черниговский.

— У Самойлова слишком много наличных и золота, которые он не доверяет нашим банкам. К тому же на него вышли представители «Хавалы», и мы решили, что в живом состоянии он нам не нужен.

— «Хавала»?

— Это такая нелегальная система переводов денег между странами, — запахнул пальто Павел Павлович, глянув на улицу, а затем на часы. — Сидят два человека, один на рынке Индии продает сухофрукты, второй торгует в России мороженым. Отдаете деньги мороженщику, и через пару минут ваш контрагент получает их у продавца сухофруктов. За комиссию, разумеется. За нашу с вами комиссию, уважаемый Иван Александрович. Какова наглость!

— И действительно…

— Впрочем, все пошло к нам на пользу — верный пес императора, князь Давыдов, стараниями Самойлова тоже сидит за решёткой и помешать нам не сможет. Вас не затруднит сделать звонок сейчас? — Нетерпеливо попросил гость. — Вашим людям, о перекрытии улиц. Они у вас не самые расторопные, а подвал могут выкопать уже к вечеру, и неведомо сколько займет осада защиты.

— Павел Павлович, мне бы не помешала демонстрация могущества вашей организации. — Никуда не торопился Черниговский.

— Вам недостаточно этого? — Недоуменно указали на банковскую карту, которую так и не взяли.

— Я желал бы для начала получить новую ногу и мое княжество. — сцепил Иван Александрович руки в замок и поставил перед собой.

— Это не великая проблема, — пожали плечами. — У нас есть целители, а насчет княжны Черниговской мы уже договорились — хоть завтра.

— Сегодня, Павел Павлович. Сегодня. Нога, княжество. Потом я позвоню, и хоть всю Москву перекроют, если вы того желаете.

— Есть ресурс, который нельзя купить — это время…

— Я рад, что вы это понимаете. И раз у меня есть то, что вы тоже купить не можете, то будьте любезны не торговаться. — Смотрел на него холодно князь.

— Разумно. Разумно, — покивал Лигачев. — Отменная хватка, ваше сиятельство. Думаю, все организуем. Целители есть при… Целители есть. — Осекся Павел Павлович. — Что касается визита к Черниговской… Вы же желаете совершить променад на здоровой ноге, верно?

— Именно. — Сдержанно кивнул он.

— Там тоже нет вопросов. Документы на обыск вам выдали, охрана только на