Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

— Магия чувства? — Золотарев заговорил прежним голосом, давление на мою защиту прекратилось. — Вполне возможно, хотя уровень оперирования…

— Вы все-таки не поняли, Андрей Венедиктович. — Я непроизвольно вздохнул, подыскивая подходящее объяснение. — Если бы не Ирина… если бы я не… искал ее, ничего бы я не достиг, никого бы спас и уж тем более не справился бы с мадхъя!

Я говорил, а маг смотрел на меня и улыбался, снисходительно и доброжелательно, как взрослый улыбается, глядя на способного и умного ребенка.

— Права была Ирина, из тебя получился настоящий маг, — сказал Золотарев. — Ты — наша удача!

И тогда я решился.

— Я не ваша удача, Андрей Венедиктович. И я не хочу больше быть ни магом, ни даже паранормом.

— А кем же тогда?

— Человеком. Обыкновенным, смертным.

Золотарев перестал улыбаться и посмотрел на меня долгим внимательным взглядом. И в глазах его я вдруг увидел такую тоску и зависть, что мне стало неловко.

— Да, ты можешь снова стать человеком, — медленно, словно выдавливая из себя слова, проговорил маг. — Но простым смертным тебе уже не быть. Некоторые качества, приобретенные твоим организмом в процессе… трансформации в мага, тесно связаны с жизненными функциями, и если их убрать, ты погибнешь.

— Согласен. На некоторые. Но остальные забирайте!

— Ты хоть отдаешь себе отчет, от чего ты отказываешься?

— Прекрасно представляю. — Меня вдруг прорвало. Осознание, что все вот-вот закончится, сбило последние внутренние ограничители. Теперь я не боялся быть непонятым. — Да поймите вы, бессмертные и всемогущие, я просто хочу жить! И любить, и ненавидеть, и ошибаться, и получать по морде, и страдать, а потом состариться и умереть, не сожалея о прожитом. Андрей Венедиктович, честно: разве вам никогда не хотелось просто умереть, а не заниматься реинкарнацией, утешая себя мыслями о своем особом предназначении, о великой миссии сохранения и преумножения Великого Знания?.. Да кому оно нужно, это знание, если даже прикоснуться к нему могут единицы из миллионов, а воспользоваться — и того меньше!

А истинное знание как раз в том, что мы живем и познаем этот мир с помощью обычных шести чувств, а не всяких навороченных сиддх. Мы ошибаемся, возвращаемся назад, но в итоге все равно продвигаемся вперед, и когда-нибудь наши прапраправнуки тоже смогут мгновенно перемещаться в пространстве, посещать собственное прошлое, одним движением руки создавать любые предметы и общаться друг с другом на любых расстояниях. Но только безо всякой магии, а лишь с помощью накопленных и осмысленных знаний…

Золотарев слушал мою пламенную речь снова с отеческой полуулыбкой и изредка кивал головой. Мне стало скучно — как вода в песок! Бесполезно.

— Я понимаю и принимаю твою позицию, Дмитрий, — заговорил маг, когда я иссяк. — В чем-то даже согласен с тобой. Но во многом ты не прав. Например, в оценке значения магии. А это ведь тоже способ познания мира. Он просто другой. Не лучше и не хуже. И тот опыт, который ты успел приобрести, пока был магом, еще сослужит тебе хорошую службу. Поверь мне. Я знаю!

— Посмотрим, — упрямо сказал я, не желая больше спорить с ним. — Отпустите меня. Вы обещали, Андрей Венедиктович. А маги свое слово держат. Я знаю!

— Хорошо, — кивнул Золотарев. — Иди с миром. Когда-нибудь мы с тобой еще встретимся и поговорим на эти интереснейшие темы. До свидания, человек!..

Я вынырнул из сна весь мокрый и с сильно бьющимся сердцем. Рядом сладко посапывала Лена, уткнувшись носом мне в плечо и обняв мою руку. Часы на противоположной стене спальни были почти не видны, и я привычным усилием включил второе зрение: половина четвертого. Так, эта способность у меня осталась. Хотя она скорее — свойство глаз, а не сиддха. Ладно. А как насчет дальновидения? Я сосредоточился, но ничего не произошло, предметы и стены не стали полупрозрачными, а энергетические поля — разноцветными.

Сиддхи исчезли. Я снова стал человеком. Маг сдержал свое слово. Я облегченно и глубоко вздохнул. Рядом сонно завозилась Лена, приоткрыла один глаз:

— Не спишь? Плохой сон приснился? — Она провела ладошкой по моей груди. — Мокрый…

— Все в порядке, Рыжик, — прошептал я и погладил ее по непослушным волосам. — Теперь уже все в полном порядке.

Мария Архангельская

Внутренний дворец

© Архангельская М.В., 2022

© Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2022

© «Центрполиграф», 2022

Оформление художника Янны Галеевой

* * *

Тая свои проявления, нужно быть стойким; если будешь действовать, следуя за вождём, сам не совершая ничего, то дело будет доведено до конца.

Книга Перемен

Пролог

Под ногой плеснула очередная лужа, оставив грязные разводы на замше сапожек. Впрочем, после того, как меня окатил тот грузовик, плакать о каких-то брызгах уже глупо. Ну почему, если жизнь не удалась, всё идёт одно к одному и мелкие неприятности словно липнут к крупным? За спиной, грохоча, подпрыгивал чемодан, ручка порой норовила вывернуться из руки, я сердито дёргала её, и тогда чемодан пытался завалиться на бок. Словно был живой и нарочно мне досаждал, так что я с трудом удерживалась, чтобы не наподдать ему ногой. Сверху капало, лужи рябили в свете фонарей. В нынешние гнилые зимы даже погоды нормальной не дождёшься, морозов там, снега, чтобы сугробы по колено, как в детстве. Нет, все три месяца тянется какая-то переосень-недовесна. С дождями, лужами, а если снег и выпадет, то мокрый, и тотчас тает, открывая зелёные газоны.

Хотя это, наверное, моё поганое настроение сейчас говорит. Как бы я тащила этот чёртов чемодан по сугробам? По асфальту, как ни крути, всё же легче и приятнее.

В кармане заиграл телефон. Некогда любимая мелодия сейчас злила донельзя. Я подумала, что надо его выключить, но зачем-то вынула и поднесла к уху.

– Наташа, давай поговорим, – сказал в трубке Гришин голос.

– Не о чем, – отрезала я.

– Наташа, ты ведёшь себя как ребёнок. Возвращайся, мы всё обсудим.

– Да иди ты к чёрту! Я тебе не жена! – прокричала я в ответ и резко нажала на отбой.

Захотелось вообще выкинуть телефон к чёртовой матери, но дорогой вещи стало жалко. Надо будет отправить Гришку в чёрный список. Потом, когда удастся присесть или хотя бы где-нибудь встать спокойно. На ходу да одной рукой это делать неудобно.

История у меня вышла – и смех и грех. С одной стороны – банальная донельзя, с другой – с налётом экзотики, даже с привкусом