Обезьяний лес. Том 2 - Мари Штарк

– Прадед будет в ярости, – понуро сказал он.

Но Сэм был лаконичен:

– Пох.

– Вся твоя семейка будет в ярости.

– Пох.

– Хван… – Их взгляды пересеклись. – Думаешь, я не знаю, что Хван запретил тебе общаться со мной?

Сэму потребовалось время, чтобы принять этот факт, вспомнить все предостережения Хвана и его наставления. Джеёна нужно избегать – самое важное правило, а еще не доверять демонам. Насчет второго Сэм и без Хвана знал, а вот с Джеёном все было сложнее.

– Тогда скажи, почему?

Джеён опустил подушку на скамью возле себя.

– Потому что я Масуми. – Затем он взял из коробки свои палочки и положил последнюю креветку в кляре в рот. – И всегда им буду.

Держа чашу с пельменями в одной руке, а палочки в другой, Джеён свесил кисти с широко расставленных колен, и казалось, замри он сейчас в такой позе – уйдет в Благословенный мир. Так обычно сидят лам-ханы и некоторые мастера, когда общаются с духами. Ну почти. Если бы еще Джеён не сидел с изрядно вымотанным выражением лица, не так расхлябанно и не согнувшись.

В общем, ни некоторых мастеров, ни уж тем более лам-ханов он не напоминал, величие – да, оно, несомненно, было, но ни безудержной тяги к духам, ни сосредоточенности, ни желания казаться правильным. У Джеёна этого не было ни капли. Что тогда в Элькароне – его издевательский поклон, что сейчас. Как и его отношение к Кумо. Сэм, глядя на воинственного Джеёна в его пятнадцать, счел его тогда истинным манлио, чтущим всеми фибрами души кодекс чести, ходящим по стойке и выполняющим приказы своего господина.

Но эта картина растворялась.

Сэм мог поставить любимую зажигалку «Онзи» на то, что Джеён на священные тренировки таскает с собой колбасу и режет ее на голове хатанату своим фамильным мечом.

Чем больше Сэм узнавал Джеёна, тем больше убеждался в том, что этот юноша – адская смесь горделивой воинственности, красоты и абсолютного разгильдяйства и равнодушия.

Первое создавало из него мастера, второе делало его Масуми. А третье – Джеёном.

«Универсальный нифлемец», – с улыбкой подумал Сэм, но вслух спросил:

– Зачем синш тогда отдал?

Джеён устало смотрел на Сэма. Он был явно вымотан, а тут еще и Сэм его задерживает, не давая уйти отдыхать. Юншен почувствовал укол совести за то, что думал только о себе, не беря в голову, что у Джеёна полно своих дел.

– Тебе он нужнее, – сказал Масуми.

Сэм потер ладонью голову, взлохмачивая и без того торчащие волосы. Коротко глянул на поле, где манлио все еще занимались с мастерами. Один из них выставил всех манлио в несколько рядов и показывал им движения, а те повторяли. Движения плавные и резкие одновременно. Манлио издавали звуки, взмахивая руками и ногами, будто атаковали невидимого врага. Двигались они синхронно, повторяя за мастером каждое движение. Эхо их криков разносилось по стадиону хлопками.

– Синш ведь не помог, – с горечью в голосе напомнил Сэм. – Ты сказал, что у тебя мысль какая-то есть.

Джеён согласно кивнул и скривил губы.

– Обидно, но хоть какой-то сдвиг, мысль есть, да, но что касается совместной работы… – Выдержав паузу, он продолжил: – Юншен, послушай, я понимаю, что у тебя очень сложная ситуация, и я хочу попытаться тебе помочь. – Он опасливо покосился на Сэма, сжимаясь всем телом, вероятно ожидая, что тот слишком остро отреагирует на следующие слова: – Но давай держаться на максимально возможном расстоянии друг от друга? – Он указал палочками сначала на себя: – У меня будут проблемы. – Потом на Сэма: – У тебя будут проблемы. Я не хочу, чтобы прадед взбесился от такой наглости и ужесточил приказ. Вдруг он все же направит медуз? Решит просто тебя убить, и ты мало того, что умрешь, так еще и попадешь в ад.

Сотни мыслей крутились в голове Сэма, но ни одна из них не была до конца применимой.

«Мне осталось недолго», «Я разберусь с прадедом», «А вот Хван плевал бы на прадеда».

И Юншен выдал единственно верное, жалкое, но хотя бы искреннее решение:

– Мне нужна помощь. – Сэм положил руку на голое предплечье Джеёна, ощущая теплую бархатистую кожу. – Я один не справлюсь. – Сэм привстал и похлопал его по руке. – Я знаю, ты меня ненавидишь за то, что произошло с Хваном, я все понимаю. Но я сделаю все что хочешь. – Сэм широко махнул руками. – Вот что нужно – расшибусь, но сделаю. Тем более что моя семья играет далеко не последнюю роль в правительстве, связей-то до хрена и больше.

– Я тебя не ненавижу, – пролепетал Джеён и быстро дополнил, уже резко и уверенно (он уже начинал злиться): – Я же не сказал, что не попробую что-то сделать! Мне не нужна от тебя плата ни в каком виде. Ты меня бесишь уже, Юншен! Просто говорю, что тебе опасно работать на нифлемские династии. Может, получится убедить Улитку, чтобы он отстал? Не знаю.

– Не выйдет. – Сэм плюхнулся на дощатые ступени. – Эта сука все знает о демоне и будет меня шантажировать, как ебаная обезьяна.

Стряхнув крошки от кляра возле своих ног в сторону, Джеён скорчил гримасу.

– Кстати, об этом. – Он свесил руку с колена и похлопал тыльной стороной ладони по плечу Сэма, утвердительно кивнув. – Это не демон, мужик.

Собрав пустые чаши от пароварки и нацепив подушку-креветку на шею, Джеён поднялся с места. Он выпрямился в полный рост с пароваркой в руках и выжидающе смотрел на Сэма.

– Че, блядь?!

– Это не демон, а Темный дух.

Опираясь рукой о трибуну, Сэм тоже встал.

– Че у тебя за привычка в последний момент какую-то инфосенсацию выдавать? С чего ты это вообще взял?

Если это Темный дух, Сэму никогда от него не избавиться. Его можно только принять или отвергнуть, но тогда придется проститься с жизнью. А если принять его – это значит стать нианзу.

Сэм до жути не хотел этого. Он верил, нет, он знал, что в нем сидит демон, который каким-то образом прицепился к нему. Наслал его кто, или же Сэм однажды оказался не в то время и не в том месте, но демон впился в его душу и тело. Стать нианзу – значит потерять привычную жизнь. И дело было не в Аттвудах, а в том, что нианзу – это манлио, вынужденные прятать свое естество.

Прямо как сейчас Сэм.

Он снова глянул на поле. Недавно пришедшие манлио красиво и точно двигались, отрабатывая приемы. Взгляд увяз в их быстрых и плавных движениях.

«Я не хочу быть тенью».

Голос Джеёна был тверд:

– Мое предположение. Обоснованное, если что.

– То есть ты точно