Молодая кровь - Эдуард Павлович Поляков

От: Мэлс «Сумрак» Сибиряк

К: Мэлс «Сумрак» Сибиряк

Договорились.

— Ну что, Красная, разобралась, как работает камера? — подмигнул я уже снимающей панораму торгового центра Саманте.

— Товарищ Сумрак…

— Можно просто Мэлс, Мэлс Игоревич, — улыбнулся я.

— Скажите, а как скоро я смогу получить советское гражданство?

Я аж поперхнулся.

— Ты чего, Красная?

— Сумрак, почему вы всё время называете меня «Красная»? У меня что-то с лицом?

— Саманта, если ты забыла, мы всё ещё на оперативном задании в чужом Т-мире, и у каждого Часового есть личный позывной. Так вот, это, Саманта, твоё первое боевое задание, и я, как твой эээ… — запнулся я, припоминая уже подзабывшийся без практики английский, — «старший». Да, точно, старший. И я, как твой старший, крещу тебя позывным «Красная»! Гордись! Потом ещё будешь хвастать всем, что тебя позывным сам Сумрак крестил!

— И что дальше, товарищ Сумрак? — сияя, как нос Ельцина, обратилась Саманта на ужасном русском.

— Поехали на Красную площадь, точнее, рядом — в парк Зарядье, — улыбаясь остроумному каламбуру, продолжил я. — Покажу тебе, виталиканке, как похорошела Москва при Собянине!

Кое-как нашёл место поближе к центру, расплатился за парковку картой Сумрака. Слегка почувствовал себя содержанкой.

Впрочем, о чём это я? В конце концов, я — Первый Часовой, а оплата парковки — вполне себе рабочая статья расходов.

Саманта не отставала, попутно успев сфотографировать всё и вся. Людей. Архитектуру старой Москвы. Людей на фоне архитектуры старой Москвы. Собак на фоне людей и архитектуры старой Москвы. Но чаще всего — меня. Тоже на фоне старой Москвы.

Вынырнув из переулков, мы выскочили прямиком к Красной площади. Здесь фото-остановка затянулась. Что ж, пусть. Позже велю Чувашу проверить телефон Саманты и вычистить все кривые кадры.

Зато она послужит популяризации. Показать Часовых миру — вот, собственно, моя главная меркантильная причина, по которой я тащу её с собой.

— Сумрак, а это что — зиккурат? Мавзолей Ленина⁈ А можно на него посмотреть? А почему нет? А это что за православный храм? Храм Василия Блаженного? А я знаю! Я знаю! У нас на Земле-1 его разрушили во время Войны с Нейрорейхом!

Пришлось купить ей мороженое — пломбир в вафельном стаканчике, единственно верный вариант, чтобы заставить её помолчать минут на пять.

Вот так, не торопясь, мы наконец и дошли до Зарядья. Шум магистрали остался где-то за спиной. Воздух, прогретый майским солнцем, пах по-другому — свежескошенной таджиком в оранжевой робе травой, влажной землёй с недавно высаженными цветами и прохладным, едва уловимым дыханием Москвы-реки.

— Пойдём, — наконец найдя глазами пристань, оживился я. — Покажу тебе Москву с лучшего ракурса.

Купив два билета на речной трамвайчик — Саманта попросила сохранить их как вещественное доказательство пребывания в другом мире — мы погрузились на борт.

Расположившись на корме трясущегося трамвайчика, Саманта вновь принялась фотографировать всё подряд. Улучив момент, я зашёл в интерфейс.

От: Мэлс «Сумрак» Сибиряк

К: Мэлс «Сумрак» Сибиряк

Я на судне. На корме. Но не один.

Ответ пришёл почти мгновенно:

От: Мэлс «Сумрак» Сибиряк

К: Мэлс «Сумрак» Сибиряк

Я тоже не один. С Ксенией. Оставлю её на носу. Встретимся на середине правого борта.

Тронув Саманту за рукав новенькой куртки, я привлёк её внимание.

— Я пройдусь. Оставайся здесь. Ни с кем не говори и никуда не уходи. Если что — звони, — кивнул я на её телефон.

— Так точно, сэр Сумрак! — отчеканила она, словно отрепетировав фразу заранее.

— Надеюсь, ты не доставишь мне проблем, Красная, — бросил я уже вполголоса.

И тут же задумался: а где у этого корыта правый борт?

Как и все в эпоху ковидных ограничений, я узнал его сразу. Приметил по неестественному слежению за окружающими. В маске с баффом на «+10 к защите от вирусов», на носу сидели изменяющие внешность очки ТОКВДР. Да и прикид: в чёрном костюме с бутоньеркой он выглядел как ведущий концертной программы на теплоходе. Конспирация.

Но сначала… Помахав замаскированному донельзя оригинальному Сумраку, я решительно указал на табличку туалета. Как ни крути, а Чуваш и Комсомолка подкупили меня обещанием починить камни в почках. Чего, к слову, так и не сделали. Зато рост вытянули, прибавив почти тридцатку сантиметров. Кхм, даже длине «волыны», на которую я никогда особо не жаловался, от щедрот своих добавили пятёрку.

Кстати, любопытно, кто был инициатором именно этого улучшения?

А вот весёлые проблемы тридцатипятилетнего так и остались при мне. С выступившей на лбу испариной я почти вбежал в дверь с красноречивой буковкой «М», твёрдо пообещав себе: если свободной кабинки не будет, я, наплевав на все нормы морали, сделаю это прямо в раковину!

Мне повезло. Распахнутая кабинка приняла меня в свои объятия, чтобы через полторы минуты выпустить обратно — уже танцующего и безмерно счастливого. Насвистывая меланхоличный мотив «Спокойной ночи, Союз» всё ещё живого и активно пишущего Виктора Цоя с Земли-1, я с упоением намыливал руки, как вдруг краем зрения заметил в запотевшем зеркале мужскую фигуру.

— А ты знатно вырядился! — не оборачиваясь, произнёс я, продолжая мыть руки.

Приподнятое настроение после внезапного облегчения будило во мне чрезвычайное желание пошутить.

— Excuse me? — немного растерянно прозвучало за спиной.

Густой, с лёгкой хрипотцой голос, как у Боярского. О таком голосе, как и об обычной бороде, мечтает любой мужчина. И Сумрак таким голосом не обладал.

Я не спеша потянулся к сушилке, бросив взгляд на собеседника. Всё так же замаскированный, он тем не менее стянул с лица мешающую дышать маску.

Этого оказалось достаточно, чтобы встроенная в основание черепа нейросеть просканировала биометрию лица и высветила мне досье собеседника.

ЗАГРУЗКА ДОСЬЕ…

ДОСТУП: ТОЛЬКО ДЛЯ ЧАСОВЫХ

ПРИОРИТЕТ: ВЫСОКИЙ

ИДЕНТИФИКАЦИЯ: МОРРИСОН, Тео

ПОЗЫВНОЙ: «ПАСТОР» (THE PASTOR)

СТАТУС: ДЕЙСТВУЮЩИЙ МАРШАЛ ВИТАЛИКИ

КУРАТОР: КОРПОРАЦИЯ «AEGIS DYNAMICS»

— И к чему этот маскарад, Пастор? — произнёс я чуть громче, перекрывая оглушительный рёв сушилки.

Держался я так, будто встреча с виталиканским маршалом в сортире речного трамвайчика — дело житейское. Особый шарм ситуации придавало дуло футуристичного пистолета, упёртое мне в бок. А я-то всего лишь хотел руки высушить!

— В чём я прокололся? — не опуская ствол, снял он очки.

Вода с шипением лилась из крана. Сенсор заглючил. Что ж, Олег Игоревич, пора делать то, что у нас получается лучше всего — импровизировать!

— Выделяешься, как пьяный дядя, завалившийся на вписку к малолеткам, — с укором покачал я головой, словно отчитывал нерадивого кадета. — На улице второе мая, двадцать пять в тени, а ты в трёхслойном костюме? — я ехидно осклабился. — Яйца