Молодая кровь - Эдуард Павлович Поляков

— Я прочитал всё, что ты написал, Олег. Скажу честно: последние три книги… даже через них чувствуется, как ты спиваешься. Но последняя…

Мы вышли на верхнюю палубу. Вечерний ветер трепал волосы.

— Олег, не буду ходить вокруг да около: вся эта реальность на пороге грандиозного конфликта. По моим расчётам — полгода. Год максимум, — он сделал паузу, глядя на огни города. — Вот я и возобновил контакты с определёнными людьми в силовых структурах.

— Четвёртая мировая? — у меня пересохло в горле.

— Её первый акт, — кивнул он, предлагая посмотреть вниз, на смотровую площадку у кормы, где уже начинался концерт в преддверии 9 мая.

— Вон моя Ксюха, — указал он вниз, где недалеко от сцены стояла моя дочь.

Поймав мой взгляд, он смущённо улыбнулся, поняв свою оговорку.

— А вон — моя Саманта, — теперь уже я указал на девчонку в модной цветастой куртке, продолжающую что-то снимать на подаренный телефон.

— А это ещё кто? — нахмурился Сумрак. — Стоп, у неё что, нейроинтерфейс?

— Ага. Это дочь Вектора, — с видом, будто говорю о чём-то обыденном, произнёс я.

— Вектора… Вектора… — задумался Мэлс. А потом его осенило. — Вектор⁈ Погоди, Олег, ты сейчас говоришь про виталиканского маршала Уильяма «Вектора» Смита⁈ Это его дочь⁈

— Ну да, — улыбнулся я.

— Как? Зачем? — не на шутку взволновался Сумрак. — Олег, не знаю, что ты задумал, но Вектор — опасный противник.

— Союзник, — поправил я его. — А теперь ещё и мой должник.

— Лихо ты с людьми сходишься, — улыбнулся мне Мэлс.

— Это погоди, я её ещё в Академию зачислю и в антивоенном кино сниму. Сделаю из девчонки новую Ганди и амбассадора Часовых, тогда и поговорим, — махнул я рукой. — А пока…

— Ты сумасшедший… — восхищённо покачал головой Мэлс. — Но мне интересно, что у тебя получится. Это, кстати, будет во второй части? — подмигнул он, намекая на пиджак с бездонными карманами.

Я улыбнулся.

— Что, прочёл предыдущую книгу?

— Уже выпустил! — произнёс он, доставая печатный экземпляр с нелепой обложкой.

Что ж, подумал я, видимо, кривые обложки — это крест художников, которые даже не открывают книгу. И мой крест тоже.

Я принял подарок и поднёс книгу к носу. Ещё с самого детства запах новенькой книги будоражил меня предвкушением погружения в новую вселенную. Так было, когда мне было одиннадцать, так было и в двадцать два. И сейчас, в тридцать пять, ничуть не изменилось.

— А это, — Мэлс продемонстрировал на открытой ладони флешку. — Моя аналитика и информация по политической ситуации на Земле-505, — и, хлопнув меня по плечу, добавил: — Думаю, ты, как Первый Часовой, должен быть в курсе.

Я кивнул, признавая правоту его слов, и вновь посмотрел вниз, на палубу возле сцены. Дочь явно нервничала и с кем-то переписывалась.

— Так что с Ксюшей? — напомнил я о главной теме встречи.

Сумрак усмехнулся и шумно выдохнул.

— Знаешь, Олег, я до того, как прийти в Часовые, работал в контрразведке. Вена, Бирмингем, Калифорния, Пекин… У меня в стаже шесть лет работы под прикрытием, но это нечто… — протянул он с театральным вздохом.

— Поаккуратнее на поворотах. Ты говоришь о моей дочери, — честно предупредил я.

Он усмехнулся.

— Да я не о том, Олег, — произнёс Мэлс. Кажется, в моей новой жизни только оригинальный Сумрак обращался ко мне по-настоящему имени.

— Всё произошло неделю назад, когда Ксюша без объявления войны появилась на пороге квартиры с вещами. Посралась со своей мамой. Ну, твоей бывшей, короче. И с порога заявила, что теперь будет жить у меня — да ещё и притащила в твою двушку собаку!

Ксюха всегда была в своём репертуаре. А тут ещё и пубертат…

— Ну и? — потребовал я продолжения.

— Ну и ничего, — развёл руками Мэлс. — Уже вечером перед сном она подошла и тихо спросила, кто я такой и где настоящий папа.

— А ты? — моя буйная фантазия уже нарисовала этот сочный фрагмент.

— Отшутился, конечно. Но дальше легче не стало. А вчера вечером она пригрозила, что если не узнает, что с тобой всё в порядке… Кстати, Олег, ты в курсе, что у твоего дома околачивается какой-то мент с фотографией студентки Гагариной?

— Она что-то говорила про навязчивого ухажёра из нашего мира. Но я думал, парень сам отвалится.

— Парень оказался настойчивым, — усмехнулся оригинальный Сумрак. — Я навёл справки. На всякий случай. Действующий полицейский, двадцать семь лет. После срочной службы остался ещё на два года в ВДВ по контракту. Имеет боевой опыт в Сирии. На работе числится на хорошем счету. Свободное время увлекается военными реконструкциями.

В подтверждение своих слов Мэлс протянул мне визитку на имя младшего капитана полиции Алексея Кузнецова.

— Такой же визиткой пригрозила мне и Ксюха. Сказала, что заявит ему, если сегодня не увидит тебя живым и здоровым. Вот почему я тебя вызвал.

Книга, потом флешка, теперь вот ещё и визитка… Держать всё переданное Сумраком добро было неудобно.

— Снимай пиджак.

— Зачем? — слегка растерялся Мэлс.

— Пойду с дочкой разговаривать. Буду выяснять, что да как. А будет подозрительно, если папа ушёл в пиджаке, а вернулся в полевом мундире Часовых. Как считаешь?

Что-то прикинув в уме, Мэлс кивнул. Мы быстро обменялись верхней одеждой. Пиджак сидел на мне вполне привычно, а мундир Часовых ему удивительно шёл — хотя, чему удивляться? После ночи в медкапсуле наши размеры стали одинаковыми.

Спустившись с верхней палубы на нижнюю, я ненадолго задержался у кафетерия и прикупил два рожка мороженого — классический пломбир в вафле. Затем направился к сцене.

Но прежде, чем найти в толпе Ксюху, первым делом отыскал Саманту.

— Ой, Сумрак! Это ты! Я тебя потеряла! — увидев меня, взволнованно воскликнула виталиканка, но в её глазах читалось больше азарта, чем настоящей тревоги.

— Не теряйся, — коротко сказал я, протягивая ей один рожок. — Держи.

Саманта с благодарностью приняла мороженое.

— Спасибо! Я как раз пыталась снять, как здесь празднуют… Это же местный День Победы, да? У нас в Виталике тоже есть День Памяти, но там больше про корпоративных ветеранов…

— Саманта, — мягко, но твёрдо перебил я её. — Сейчас не время для репортажа. Где девочка, с которой ты только что разговаривала? В синей кофте.

Она мгновенно сообразила, кивнув в сторону дальнего борта, за сцену.

— Там, у скамеек. Она пошла отвечать на звонок. Кажется, мама звонила. А что, она что-то нарушила? — в голосе Саманты послышалось беспокойство.

— Нет. Она — моё сегодняшнее задание, — нагнал я туману и пафоса.

Глаза Саманты округлились. Она поперхнулась мороженым, едва не выронив его.

— Ваше… задание? Здесь? На Земле-505?

— Чем меньше глупых вопросов задашь — тем меньше