Газлайтер. Том 41. Финал - Григорий Володин

Горнорудов оборачивается на голос дочери и бледнеет.

— Настенька⁈ — он осекается, заметив меня за её плечом. — Филинов… черт.

— И я рад вас видеть, Павел Тимофеевич, — усмехаюсь я, поправляя манжеты. — Значит, Жанна Валерьевна заперта в моей родовой усадьбе, которая сейчас является эпицентром Прорыва? Так вот почему вас не было на свадьбе. А мы-то гадали, какие такие «срочные дела» могли быть для Горнорудовых важнее торжества.

— Почему ты не сказал мне, папа? — Настя застывает в шоке, глядя на помятого и взвинченного отца.

Павел лишь открывает и закрывает рот, не находя слов.

— Потому что Жанна отправилась в логово врага по своей воле, — отвечаю я за барона. Тот переводит на меня взгляд, полный отчаяния и немого мольбы.

— Жанночка не понимала, что творит! — горячо восклицает он. — В неё словно кто-то вселился!

— Возможно, и так, — я не собираюсь спорить, лишь оглядываюсь на жён и Великогорыча, ждущих команды. — Возвращайтесь домой, Павел Тимофеевич. Я лично разберусь в этом вопросе.

— Данила… — барон вдруг весь поникает, его напускная храбрость исчезает, оставляя лишь жалкую тень былого величия. — Позволь мне пойти с тобой. Умоляю! Это ведь моя жена!

Я вздыхаю, уже представляя, сколько нытья и ненужной суеты мне придётся вытерпеть от тестя. Разумеется, в эпицентр я барона не возьму: я ему не доверяю и уж точно не собираюсь подставлять спину в решающий момент. Нужно как-то его выпроводить…

Неожиданно на шею Павлу сзади ложится тонкая женская ладонь.

— У короля нет времени на трёп с тобой, болван, — ледяным тоном произносит Гвиневра.

Горнорудова будто прошибает мощным разрядом тока. Он пытается окутаться в кровный доспех, но Гвиневра уже воздействовала на его организм, мгновенно перекрыв каналы магии. Багровая энергия, не успев оформиться, бессильно рассыпается искрами. Барон обмякает, и я подступаю ближе, подхватывая теряющего сознание тестя.

— Вот это да! — прокомментировала Светка. — Ты его не с концами хоть?

— Всего лишь пара часов глубокого обморока, — Гвиневра бросает короткий взгляд на Настю.

— Спасибо, леди! — радуется оборотница, облегчённо выдыхая. — Так всем будет спокойнее.

Я передаю тестя гвардейцам и велю надеть на него антимагические наручники — в том числе для его же безопасности. А то, чего доброго, как очнется полезет с дури на амбразуры моей гвардии, где и получит по первое число.

Целительница смотрит на меня с вызовом, в котором читается едва скрываемое ожидание.

— Хорошая работа, Гвиневра, — произношу я, намеренно отбросив титулы и обратившись к ней просто по имени.

— Правда? — на мгновение её истинные чувства прорываются сквозь плотный слой спеси, а глаза вспыхивают радостью. Но она тут же берет себя в руки: — Что ж… допустим.

Я хмыкаю, наблюдая за её попытками сохранить невозмутимый вид.

— Кстати, когда я одолел Дымоголового, то повторил твой трюк — исцеление от безумия. Только применил его не на себе, а на самом Дымоголовом, дополнив кое-какими своими улучшениями.

— Неужели ты это признаешь? — Гвиневра замирает. Она мнётся недолго — видимо, вчерашний тайный разговор с Лакомкой о том, что нас ждёт в усадьбе, подействовал на неё отрезвляюще. — Извини меня… Я рада, что ношу твоего ребёнка.

— Всё-таки не просто так она воду пила, — бурчит Светка. Для моих жён эта новость давно не секрет, так что обошлось без драм.

Я усмехаюсь, глядя на притихшую Целительницу:

— Не надо со мной прощаться. Я никуда не ухожу надолго.

— Буду ждать, — кивает она, и её подбородок больше не задирается к небу в приступе спеси.

Вот и усмирили стервозную блондинку. И ведь она действительно носит моего наследника… Хм. А, чем чёрт не шутит! Я бросаю через плечо:

— Великогорыч, пожени нас.

— Что⁈ — вскрикивает Светка, едва не подпрыгнув на месте.

— Женаты! — гаркает воевода, не тратя времени на церемонии.

— Что⁈ — Светка почти охрипла от возмущения. — Так просто⁈ Вот так сразу⁈

— Слово конунга — закон, — невозмутимо отрезает Великогорыч, приложив руку к груди.

— Аминь! — смеётся Лакомка и на радостях приобнимает Красивую, которая так и замерла с приоткрытым от удивления ртом.

Я достаю из теневого кармана Ломтика кольцо из мидасия, подхожу к Гвиневре и надеваю ей на палец. Она стоит как соляной столб — пунцовая, растерянная и совершенно обезоруженная.

— Так мне всего лишь нужно было… — она делает паузу, и под моим выжидающим взглядом всё-таки выдавливает: — … стать покладистой?

— Скорее уж, не стервозничать, — замечает Красивая в сторону.

— Иногда всё гениальное просто, правда? — хмыкаю я. Беру блондинку за затылок, притягиваю к себе и закрепляю союз долгим поцелуем.

— Горько! — во всю ивановскую кричат Лакомка с Настей. Красивая запоздало подтягивается, а Светка лишь беззвучно хлопает ртом, как выброшенная на берег рыба.

— Горррько, фака, — веско подтверждает Змейка.

Пока Гвиневра, схватившись за пылающие щеки, едва стоит на ногах, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, я отхожу к КПП и поднимаю взгляд к небу над усадьбой. Черная воронка Астрального прорыва пульсирует и тяжело ворочается, но твари оттуда больше не лезут.

Думаю, Гора не просто так медлит. Жирдяй в тупике — все его попытки затащить меня в ловушку с треском провалились. Ни грубая сила, ни приманки не сработали. Конечно, он всё еще опасен и командует легионами астралососов, которые может материализовать в любой момент, но до него уже дошло: своего он не добьется.

Я усмехаюсь. Эх, жирдяй, а ведь тебе всего-то и нужно было — просто дождаться, когда я сам почувствую себя достаточно сильным для входа. Тогда бы ты не растерял своих лучших вассалов впустую. Но этот день настал. Я — Высший Грандмастер, в моих руках мощь Пустоты и Чакра Древнего Кузнеца, а в голове — память Дымоголового и еще нескольких «счастливчиков».

— Пора идти, — я разворачиваюсь к машине.

— Да! — звонко откликается Лакомка, и девушки послушно следуют за ней.

За руль садится Светка, и мы трогаемся. Пару минут колеса еще шуршат по ровному покрытию, но затем гладкий асфальт сменяется изуродованным, вывороченным полотном. У ворот мы тормозим и идем пешком мимо ржавых остатков ограды. Сразу за калиткой я поднимаю руку, приказывая всем замереть.

— Даня, всё как я и говорила? — подает