Недвижимость - Роман Феликсович Путилов

Я махнул рукой, чтобы мужика оттащили в сторону и усадили на стул, поставил на место стол и потянулся к телефонному аппарату.

— Ну что, готов говорить? Что на тебя нашло, мужик? Ты не мог подождать пару минут и поговорить нормально? Земляк, ты, вообще, в себе?

— Я в себе? Ты еще спрашиваешь, в себе ли я? Гребаные ублюдки! Вы способны только хапать деньги и ничего не делать!

— Мужик, я вообще не понимаю, о чем ты говоришь? Я не могу отвечать за все МВД…

— Да какое на хрен МВД! Я в этом сраном кабинете заплатил тридцать миллионов за то, чтобы вы нашли убийц нашего мальчика, три недели прошло, а ничего не сделано! А ты, ублюдок, еще смеешь меня в коридор отправлять…

— Слушайте, мужчина, вы вообще себя слышите? Я вас впервые вижу. — От абсурдности ситуации я даже слова подбирал с трудом: — Если вы кому-то деньги дали, то разбирайтесь с этим человеком. Я у вас ничего не брал…

— Бла-бла-бла… — Передразнил меня мужчина и поморщился, видимо наручники плотно затянулись на запястьях: — Все вы одна банда, и я даже разбираться не буду, ты — не ты. Я деньги передавал в этом кабинете. Ты за этим столом сейчас сидишь, значит ты за все отвечаешь.

Я попытался сформулировать доводы, чтобы достучаться до, явно воспаленного, мозга этого придурка. Но тут зазвонил телефонный аппарат, и я поднял трубку.

— Громов, у тебя там в кабинете гражданин должен быть, в кожаном пиджаке. Зовут его Лопухин Аркадий Семенович… — услышал я голос начальника РОВД в телефонной трубке.

— Вас как зовут? — я постарался прикрыть микрофон трубки ладонью.

Мужчина смерил меня злым взглядом и процедил: — Лопухин, Аркадий Семенович.

— Есть такой, товарищ полковник. Набросился с кулаками на меня, без видимой причины, говорит бессвязно, очень агрессивен. Я был вынужден использовать наручники и сейчас звоню в психушку, чтобы прислали спецбригаду — человек явно не в себе…

— Громов, этого человека надо отпустить.

— Товарищ полковник, наверное, помехи на линии. Я повторяю — человек, без всякой причины, набросился на меня, начал душить. Мы вчетвером кое-как этого кабана заломали. Это явный псих, они говорят, при приступе, приобретают нечеловеческую силу. Давайте, психиатр с санитарами приедет, побеседует с психом. А я вам потом перезвоню и доложу ситуацию…

— Громов, этого человека надо отпустить немедленно, это приказ. То, что он ведет себя не совсем адекватно вполне объяснимо. Человек страшно потерял единственного ребенка, но он очень уважаемый человек и с ним нельзя поступать…

— При всем уважении, товарищ полковник, я очень ценю, что меня пытался задушить не какая-то шантрапа с помойки. А очень уважаемый человек. Но я себя тоже уважаю, поэтому снимать с него наручники не буду. Сейчас этого уважаемого человека приведут к вам в кабинет, и вы сами снимете с него наручники. — я положил трубку и мотнул головой, напряженно ждущим моей команды, операм: — Приказ начальника РОВД — доставить данного гражданина к нему в кабинет, там снять наручники, после чего возвращайтесь сюда. Мои наручники не забудьте вернуть. Все. выполняйте.

Мужик в новеньком кожаном пиджаке, который, после возни на полу, уже не выглядел новым и дорогим, так как дыра на локте и разошедшийся по шву рукав любую, даже самую дорогую вещь, украсить не может.

Перед тем, как покинуть мой кабинет. задержанный принялся гнусно ухмыляться, видимо считал, что через несколько секунд будет на свободе, то он глубоко ошибался. Если по прямой, то идти господину Лопухину до кабинета начальника РОВД метров четыреста, а если по дорожкам и не топтать газоны, то, наверное, и все шестьсот метров, под презрительными взглядами многочисленных обывателей и мимо, плюющихся за спиной, бабулек.

Телефон звонил еще несколько раз, но я не брал трубку, а потом вернулись парни.

— Паша, ты в следующий раз сам поведешь…

— Артур, если кто-то недоволен, то такого недовольного я могу взять на утренние или вечернее совещание руководителей отделов. Очень много новых слов узнаете, а также выясните все тонкости интимной жизни своих родственников до пятого колена, очень познавательно. А теперь я хочу знать — кто-то из вас хоть что-то знает про этого мужика, его сына и какие-то деньги в сумме тридцать миллионов, которые он кому-то заплатил в этом кабинете? Парни, я чувствую, что от этого мужика пахнет таким дерьмищем, что если кто-то из вас, хоть краешком, касался этих денег, то лучше сейчас с этим разобраться.

— Да не, Паша, мы думали, что это просто какой-то придурок? — судя по недоумению в глазах коллег, на этот раз они не врали. Тридцать миллионов рублей — для богатых людей сумма, конечно, вполне подъемная, но для любого опера, из числа здесь присутствующих, это были сумасшедшие деньги.

— Ладно, задания я вам нарезал, и больше не советую меня игнорировать, сейчас реально, не до ваших игр. — я отпустил личный состав и задумался, где искать концы этой истории.

Клубок начал разматываться с банальной мелочи, а именно, с короткой записи в «Журнале учета происшествий», где была обнаружена лаконичная запись об обнаружении трупа неизвестного. Впоследствии, неизвестный был установлен, а историческая фамилия Лопухин достаточно редкая в наше время. Участковый установил, что возле ночного клуба «Звездопад» было обнаружено тело молодого человека, имевшего при себе студенческий на имя Семена Лопухина. Медицинский эксперт установил, что причиной смерти студента является банальный «передоз», после чего следственный отдел возбудил «темное» дело по факту сбыта наркотических веществ, и на этом все закончилось. Очевидно папа и мама Лопухины считали, что сын их был невинен, как дитя и попробовал ядовитый дурман первый раз, но следы уколов между пальцами ног и в паху, обнаруженные патологоанатомом, говорили, что студенческая жизнь молодого человека не была безоблачна. Очевидно, что родители, потеряв единственного ребенка решили отомстить наркодилеру, который сбил Семена с истинного пути, и кто-то в этом кабинете вызвался им помочь за символическую сумму в тридцать «лямов» «деревянными». Ладно, хоть узнал, о чем речь идет, а то было несколько неудобно выступать полнейшим профаном.

А завершением моего расследования стал звонок на телефонный номер начальственного кабинета.

— Громов? — голос в телефонной трубке искажался треском на линии и я не мог понять, с кем разговариваю.

— Громов слушает.

— Это хорошо, что ты меня слушаешь, Громов. Это Лопухин тебе звонит. Ты уже нашел, кто убил нашего мальчика?

— Уважаемый