Земля: Выживание. Том II - Михаил Ран

Лаврентий Павлович не выдержал давления, и моментально припал на колени, напрягаясь всем своим немолодым телом. Он ощущал, что сейчас находился многим ближе к смерти, чем за все годы до этого.

— И… и-извините… такого б-больше не п-повторится. — заикаясь от боли и страха, пролепетал ученый. — Я… я предлагаю, с вашего позволения, применить подобие сыворотки правды.

— Примитив. — рубанул мужчина. — Неужели ты думаешь, что ваши препараты действуют лучше, чем воздействие силой? — с осязаемым скептицизмом спросил он.

— К-как уже говорил… воздействие энергии не изучено на наш вид. А в-вот фа-армакология, её воздействие изучено! — пропищал Лаврентий Павлович.

— Это безопасно?

— Да, конечно, да. В целом б-безопасно. — ученый всё ещё продолжал заикаться после случившегося. Пусть сейчас уже не было воздействия энергии. Но чувство страха. Чувство страха так просто не проходит. — Давайте я в-вам покажу!

Пожилой мужчина резво подскочил к экранам, и начал выводить на клавиатуре какие-то символы. На экране, спустя секунд десять, появился трёхмерный голографический мозг.

Лаврентий Павлович жестикулировал перед ним с яростной энергией дешёвого фокусника, словно надеялся, что его движения смогут убедить и вызвать доверие собеседника.

— Если позволите… я сам войду с ним в контакт. Без физического давления. Мы ведь с ним знакомы, всё ж таки. Он не был похож на дурака. Думаю, что используя препараты, и навыки убеждения, я смогу привлечь его на нашу сторону.

— На нашу сторону? — Хирм приподнял бровь, это движение выдавало его удивление куда больше, чем любые слова. Словно древний хищник, который уловил в разговоре запах чего-то… неприемлемого.

Ученый, тем временем, уже окончательно вошёл в раж. Его лицо покраснело, глаза загорелись. Всё существо старика светилось энтузиазмом. Он словно был в экстазе, но не от препаратов, а от собственного плана.

— Именно! Именно, господин Хирм! Позвольте объяснить! — старик взмахнул руками. Одна из них то и дело проходила сквозь голограмму мозговой схемы. — Всё же, я общался с этим субъектом и работал. Мы вели длительное наблюдение, когда он находился в зоне нашего проекта. И вы знаете, что я заметил?

Ответа ожидать он не стал, и продолжил, боясь, что его мысли испарятся, если их не выговорить:

— Он вполне разумный! У него… как бы это сказать… подвижный и гибкий интеллект! Он не цепляется только за черное, или только за белое. И вполне может анализировать происходящее. У него нет этой тупой, рефлекторной преданности, как у нашего Маркова… — Лаврентий Павлович скривился, как будто съел кислую конфету. — Минимум, я смогу заставить его подумать, что он сам принял решение перейти на нашу сторону!

— Зачем нам тот, кого ещё надо и уговаривать? — холодно бросил Хирм, скрещивая руки на груди. — Нам нужны инструменты, которые можно использовать. А на исследовательскую деятельность… — хмыкнул здоровяк иронично. — Не думаю, что тот способен.

— Согласен, полностью с вами согласен! — ученый встал, выпрямляя спину, и сцепил за спиной пальцы, пытаясь изобразить максимальную степень благоразумия на которую только был способен. — Но вот что я хочу добавить… Этот «инструмент» может быть гораздо полезнее, если он думает, что действует по собственной воле. Понимаете? Мы не насильно из него вытаскиваем данные. Мы подталкиваем его разум к решению, которое нужно именно нам!

Хирм на это ничего не стал говорить. Просто смотрел. Утомлённо, но всё ещё внимательно.

Для старика это было похоже на сигнал к продолжению:

— В общем, план следующий. Мы предоставим ему нужные стимулы. Покажем, что сотрудничество многократно выгоднее. А подкрепим все это химическими препаратами, которые имеют потрясающее действие на наш вид.

Он на секунду опёрся на стол, тяжело дыша, но даже отдышка не сбила его темп:

— А если ещё господин Мирок готов помочь, то вместе мы сможем создать безопасную среду, знакомую ему. Смоделируем его знакомых, любимых, близких.

Хирм стоял и слушал все это, поражаясь, насколько далеко готов зайти этот примитив. За все время, которое их группа работала на этой планете, он убеждался уже не впервые, что местный вид разумных, не имел никакой преданности собственному виду.

Такие мысли вызывали у него некоторое разочарование. Ему тяжело было представить похожее на собственной планете, где все были как один. И за своих сородичей стояли стеной.

А ученый, тем временем, продолжал свою мысль, часть которой уже успела ускользнуть от Хирма:

— Разговор начнется спокойно. Без давления. А параллельно ему будет введен активатор стабилизации, и отключения личностных матриц. Мы сможем вызвать в нём доверие… и довести туда, куда нужно там.

— Что мы сможем от него услышать?

— Всё. — быстро бросил ученый. — Всё, что нам будет важно. Вы сможете либо задать вопросы сами, либо, если захотите, сформируем список. И я уже пройдусь по нему. Мы вытянем даже то, что он никогда бы не рассказал под пытками.

Хирм подошёл ближе. Он возвышался над Лаврентием Павловичем, как хищник над добычей. В его взгляде читалась оценка. Чем-то она походила на «проверку».

— Хорошо, можем попробовать. — кивнул здоровяк и отвернулся.

А за его спиной, в глазах ученого, сейчас можно было заметить яркие и светящиеся звезды. Потому что эксперименты — самое важное в его жизни.

* * *

Мои глаза открылись с резким ощущением чужеродной реальности. Влажный воздух пах пылью и ржавчиной. А ещё в нём был какой-то химический привкус.

Под щекой — холодный, шероховатый пол, на который будто только что вылили ледяную воду и забыли её вытереть. Дышать было тяжело, как будто кто-то положил на грудь плиту и лениво на неё надавливал. Но делал это с потрясающей стабильностью. Мозг трещал как старый радиоприёмник, поймавший несколько частот сразу. И, что хуже всего, этот трек был исключительно про боль.

Почему-то сейчас, на каких-то инстинктах, я послал сигнал внутрь. Хотелсь посмотреть свое состояние, но сделать это без тяжелых разговоров с Вейлой. И без утомительных проникновений на нижние слои разума.

Ответом на мои усилия стал дрожащий экран, всплывший в левом углу поля зрения. Биомонитор заискрил, как если бы и он чувствовал себя не лучшим образом.

Физическое состояние: нестабильно. Сильное физическое истощение. Травмы: множественные переломы, легкое внутреннее кровотечение. Резерв пси: тысяча девятьсот шардов. Регенерация пси: четыреста шардов в час. Нейронагрузка: замечено внешнее воздействие. Перегрузка каналов и нейронных связей. Стадия развития: Игнис. Аспект: Преобразование. Аспект: закрыто. Аспект: закрыто

— Ну и… праздник. — пробормотал я в пол.

Каждый вдох отдавался болезненным эхом по ребрам. Вот и как с таким самочувствием планировать побег? Сейчас просто хотелось кричать от усталости, но даже на это не было никаких сил. Одна лишь тишина, в которую вдруг, будто