Обменный фонд - Сергей Линник

Потом и до нас очередь дошла. К нам, конечно, хозяин отнёсся спокойнее, на шею не бросался. Кивнул, произнёс обычное приветствие, выслушал стандартный ответ, а потом пригласил в дом. Ну да, гость — дело святое, даже если он враг, накормить и спать уложить всё равно надо.

Сначала мы прошли по длинному тёмному коридору во внутренний дворик, а потом нас завели в довольно просторную комнату, хорошо натопленную. Вот только мебели там не было, один ковёр на полу.

Пейраз, который пришёл с нами, объяснил:

— Сейчас раздеваться, хамам идти. Потом еда, отдыхать. Завтра Рустам везёт Техран. Хорошо?

— Да, — кивнул Михаил. — Ты сделал как договорились. Получай свои деньги, — он вытащил из внутренностей одежды бумажник и достал стопку купюр. — Здесь немного больше, за скорость.

— Мотешкарам. Спасибо, — кивнул Пейраз. — приятно иметь дело с тобой. Будешь идти ещё, я поведу.

— Скажи, чтобы наши вещи сюда принесли, — велел напарник.

— Конечно, — ответил проводник. — Ничего не пропадёт.

Мне показалось, или он чище по-русски заговорил? Раньше акцент погуще был, и предложения корявые.

Хамам, конечно, скромненький. Моечная, одно слово. Две лавки и бадья с горячей водой. Плюс жидкое мыло с запахом хозяйственного. Но мне понравилось. Сразу легче стало. А как в чистое переоделся — и вовсе праздник наступил.

Вещи наши уволокли стирать, а нас пригласили за стол. Просто красота у этих персов. Так накормили, что еле встал. Толком всё и не запомнил: сначала думал как примоститься, чтобы есть, сидя на ковре, а потом осоловел от изобилия.

Спать нам постелили на полу — какие-то толстые матрасы, подушки здоровенные. Так бы и лежал, не вставая, пока весь этот поход не забудется.

* * *

К счастью, Рустам владел не только местными языками. Пару слов на русском связать у него получилось. Ну, и Пейраз помог с переводом того, что его родственник на иностранном сказать не мог. Из объяснений нового проводника удалось узнать, что нам предстоит очень насыщенное путешествие. Сначала мы на машине едем в город Пехлеви, на берегу Каспия. Причём сам факт наличия автомобиля преподносился как что-то крайне важное и редкое в этих местах.

С машины пересаживаемся на корабль, который нас доставит в какой-то Бендер-Шах. Это на том же море, конечно, но чуть подальше. А уже там садимся на поезд, который доставит нас в Тегеран. И всё это за три дня. Или пять, если честно. Точных сроков новый проводник не назвал, да и понятно, что от него не всё зависит. Главное, чтобы было чем заплатить. Если у нас нет риалов, то Рустам готов пойти навстречу и поменять валюту по самому выгодному курсу.

Михаил подумал и сказал, что доплата за попутный транспорт справедлива. Тем более, что советские рубли здесь вполне себе ходовые деньги. Не то, чтобы везде и с радостью, но найти менялу не так уж и трудно. Вот и замечательно, что мы не стали устраивать из них костёр или использовать не по назначению другими способами. Сколько бы там ни было припрятано в разных заначках, а запас карман не тянет.

— Когда едем? — спросил напарник.

— Один час, — ответил Рустам.

Как потом выяснилось, это время не включало неспешный завтрак. К счастью, без овечьего сыра обошлось, что ничуть не испортило остальных блюд.

После еды мы остались одни, видимо, чтобы собраться с мыслями, потому что автомобили в это время, особенно в таких местах — дело, очень похожее на лотерею. Но всё равно лучше, чем пешком.

Скажи мне кто год назад, что я совершенно спокойно буду садиться в древний «форд» и надеяться проехать в нём две с половиной сотни километров, не поверил бы. Да и сию секунду, когда увидел это чудо, неведомо какими путями попавшее в такую глушь, спокойствия не наблюдалось. Машинка выглядела крайне потасканной, кузов большей частью держался на краске, на резину смотреть не рекомендовалось во избежание сердечного приступа.

Но ведь ребята на этой фигне ездят! Придётся и нам поучаствовать в аттракционе. Одежду нам поменяли, но фасончик остался прежний, с трёх метров, если будем молчать, за местных сойдём. А то барахло, в котором мы сюда пришли, наверное, Пейраз домой заберёт. Сейчас отношение к самой заношенной одежде бережное, пока не распадётся на совсем уж мелкие клочки, будут латать, штопать и перелицовывать.

За рулём сидел натуральный цыган — лохматый, бородатый, с улыбкой от уха до уха. Разве что золотого зуба не хватало. Если вылезет, то точно метра два ростом получится — «в форде» ему приходилось даже чуток пригибаться, чтобы видеть дорогу.

Мы загрузили свои чемоданы, снова припрятав их в мешки. Так себе маскировка, конечно. Но сейчас нам постоянно приходится надеяться только на удачу: что жандармы не тормознут, документы проверять не станут, машина эта доедет, и дальше сложится как надо. А другого варианта, кроме как лечь и сложить лапки, и нет. Так что я устроился поудобнее на заднем сиденье, за водителем, наверное, в пику воспоминаниям о сахаровских телохранителях, и постарался успокоиться.

* * *

Пока мы ехали, я узнал несколько очень нужных вещей. Первое, и главное: Ардебиль находится не на равнине. Это место называется плоскогорье. Второе, не менее важное: разница в высоте между побережьем и тем городом, из которого мы выехали — примерно полтора километра. Третье: мне очень не нравятся люди, поющие за рулём.

Сначала вроде всё шло нормально, если так можно сказать о поездке в разваливающейся тачке. Скорость километров пятьдесят, да и то не везде. Водила, которого звали редким именем Махмуд, начал сразу курить вонючие и крепкие цигарки, аж глаза заслезились и в горле запершило, но приходится терпеть. Я счёл это не такой уж большой платой за возможность доехать до места быстро, хоть и без комфорта. Тем более, что можно было опустить стекло. На одной только дверце, правда, водительской, но это точно мелочь.

А вскоре выяснилось, что ехать большей частью мы будем по серпантину. Естественно, никаких отбойников, зеркал на крутых поворотах, карманов, чтобы разъехаться со встречным, сеток для улавливания падающих камней, и прочей бабьей ерунды туда не завезли. Настоящим мужикам подобные мелочи только мешают нормально ездить.

Вот на серпантине Махмуд, который до этого громко рассказывал Рустаму остроумные анекдоты, постоянно собственным примером указывая, где надо смеяться, запел. Конечно же, что-то местное, тоскливое, на одной ноте,