Обменный фонд - Сергей Линник

держал, ремонт и вскрытие замков. То же самое, только легально и платят меньше. А ты думал, на Мальдивах зависал? Так я туда и не летал ни разу. В основном по ближнему закордонью отдыхал. Когда сел последний раз, успел бизнес на партнёра переписать. Должен держаться. Наверное.

Может, Михаил и думал, что я в ответ спрошу о его жизни, но нет, не буду. Мне, конечно, интересно, что за человек, с которым мы теперь повязаны, но сейчас достаточно и того, что он делает. Не кинул, и слава богу. Дело тут взаимное — он без меня не сможет, как и я без него.

Капитан, естественно, сбрехал. В этот самый Бендер-Шах мы прибыли в десять вечера. Но я понимаю — не на паровозе ехали. Море, оно такое, не спрашивает, чего хочешь. Даже если ты на каком-нибудь «Владыке Каспия» вдоль берега бултыхаешься.

* * *

Ночевали мы в караван-сарае. Не клоповник, но близко к тому. Здание ветхое, в щели ветер задувает, шурпу явно грели не первый раз, про плов лучше и не вспоминать. Набили брюхо горячим, запили фуфлыжным чаем, ополоснулись — и баиньки.

До поезда ещё долго, аж в одиннадцать утра отправляется. Но билетики первого класса на руках, Рустам сбегал и купил. На такое денег не жалко, здесь на любого, кто выглядит чуть по-другому, смотрят косо.

Номер на троих как раз, никто не мешал. Кстати, проводник наш не особо религиозный перец. За всё время, пока мы вместе, намаз не совершал ни разу. Его дело. Я бы насторожился, таскай он с собой молитвенный коврик и специальный компас со стрелкой на Мекку. С мусульманами я дела имел, претензий нет. Но вот если в камере попадается парочка фанатиков — жди проблем.

Утром сходили позавтракать в чайхану, после вчерашнего ужина испытывать судьбу лишний раз не хотелось. При дневном свете я увидел, что нового здесь — только порт и вокзал, между которыми и километра нет, наверное. Остальное всё на соплях держится. Напротив порта на каком-то острове древние развалины видны. Стены кое-как стоят, ворота, вроде, есть, но выглядит всё так, будто с другой стороны мужики на подпорках держат. Вот и весь этот Бендер-Шах такой — глинобитные домики на узеньких улочках. Посмотрел — и забыл.

Зато отсюда начинается целая Трансиранская железная дорога. Не хухры-мухры. Миша сказал, что в итоге затея с железкой себя не оправдала, но я и не планировал в них вкладываться. Нам бы вот двести пятьдесят кэмэ проехать до Тегерана, а после этого забыть и про местные поезда вообще, и про Бендер-Шах в частности. Не лежит у меня душа к этому месту.

Как я понял, в основном здесь ездят товарняки, пассажирских поездов мало. Но я согласен и на один, больше не надо.

Погрузились мы совсем без приключений. Проводник, правда, к билетам почему-то присматривался, но впустил. Что-то там он говорил Рустаму, но тот на вопрос, что там случилось, только махнул рукой. То ли и в самом деле ничего страшного, то ли слов таких просто не знал.

Вагон первого класса мне понравился. Сразу видно: закупили где-то для жёсткой показухи. Может, сам шах сюда разок заходил. Или министр его. Деревянные панели, мягкие диваны, ковровые дорожки, чай. Даже жаль стало. Ехал бы до конечной, да грехи не пускают.

Почему мы следуем только до Тегерана, а не весь маршрут до моря, понятно. Дело не в том, что дорога идёт немножко не в ту сторону. В конце концов, мы могли бы и на конечной найти, как добраться до нужного города. Просто поезд — такое место, с которого не всегда можно сойти. Особенно незаметно. А к иностранцам власти здесь относятся настороженно. Понятно, что если наши рожи чем-то местным чекистам не понравятся, то они могут подозрительных гавриков слегка задержать и проверить документы более тщательно. А британское посольство сразу скажет, что таких не знает. И о правах человека кричать бессмысленно, расстреляют за шпионаж, и все дела.

Кстати, оказалось, если смотреть на горы из окна вагона первого класса, то они очень даже нормально выглядят. Все эти мосты над пропастью, тоннели, спирали. Летом, наверное, и вовсе красота неописуемая. При условии, что в вагоне не очень жарко, конечно же.

* * *

Вокзал в Тегеране симпатичный, хотя, на первый взгляд, чуть приземистый. Но сразу видно: столица, шик, блеск. Все вокруг в униформе, никаких тебе левых носильщиков.

Рустам картинно взмахнул рукой:

— Техран!

Наверное, всю дорогу мечтал избавиться от нас и получить оплату услуг. Спору нет, довёз. Заработал. И правда, три дня вышло, не обманул. Мы пошли в уголок, подальше от посторонних глаз. Михаил дал Рустаму деньги, которые тот тут же быстренько спрятал куда-то в недра своей одежды. А потом напарник засветил бумажку в пять фунтов.

— Хочешь заработать?

Удивительное дело, как иной раз иностранная валюта волшебным образом действует на людей. Проводник мгновенно подобрался и спросил:

— Что?

— Машина до Бендер-Аббаса, — сказал Михаил. — Мы садимся и едем, ты получаешь свои файв паундз.

— Да! — радостно согласился Рустам. — Идём пить чай, жди. Я скоро.

Всё правильно. Пойди два иностранца искать машину для поездки через всю страну, никто не знает, чем бы это кончилось. Очень подозрительно. Миша уже говорил, что в Иране сейчас лучше всего прикидываться немцем, но язык он знает ещё хуже, чем я — английский, так что не получится. А уважение к немчуре здесь особое. Прямо лучшие друзья.

В чайхане мы сидели долго, часа полтора. Манты и самсу ели, шурпу тоже попробовали. Уж точно получше того варева, которым нас хотели отравить накануне. Короче, не спешили. А что — деньги платим, не скандалим. Дорогие гости, короче.

Заглядывали сюда люди самые разные. Один раз даже полицейские зашли. На нас посмотрели, может, чуть дольше, чем на остальных, но потом купили кебаб в лепёшке и тыквенных семечек, да и пошли по своим делам.

Рустам появился, когда я думал, стоит ли заказывать ещё чайник чая, или пока подождать. В отличие от нас, был он запыхавшимся и даже слегка вспотевшим, несмотря на довольно прохладную погоду снаружи.

Обратился он к Михаилу. А к кому же ещё, кто деньги показал, тот и главный.

— Есть машина. Хороший. Едешь Бендер-Аббас сейчас.

Миша отхлебнул чай и показал на лавку:

— Сядь, поешь, отдохни немного. Сюда приедет? Или куда-то идти надо?

Рустам сел, взял в руки пиалу. Подумал немного, наверное,