Кухарка поневоле для лорда-дракона - Юлий Люцифер

— Еще что-нибудь? — спросила я.

— Милорд просил передать, что сегодня ты ешь только то, что подадут из его личного стола.

Я коротко рассмеялась.

— Прекрасно. Осталось только начать дышать по расписанию.

Стражник, к счастью, не попытался пошутить в ответ.

Просто поклонился и вышел вместе с напарником.

Я поставила ладони на стол и закрыла глаза на секунду.

Вот оно.

Клетка.

Красивее.

Дороже.

Надежнее.

Но клетка.

С золотом, огнем и мужским страхом, который называют защитой.

— Скажи сразу, что хочешь разбить, — посоветовала Марта.

— Пока — воздух.

— Начни с чего-нибудь попроще.

— Например?

— С разговора.

Я открыла глаза.

— С ним?

— Конечно.

— Вы сегодня прямо коллекционер плохих идей.

— Нет. Я просто слишком стара, чтобы верить, будто молчание тебя спасет.

Я посмотрела на нее.

Потом на дверь.

Потом снова на нее.

— А если мне не понравится, что я скажу?

— Значит, скажешь честно.

— В вашем замке это почему-то всегда звучит как угроза.

— Потому что честность тут дорого стоит.

— Уже заметила.

До ночи я дотянула на раздражении.

Это, пожалуй, единственное топливо, которого у меня всегда было в избытке.

Но когда ужин наконец закончился, когда кухня опустела, когда последний поднос ушел, а огонь в печах стал ниже, я поняла: все.

Больше откладывать нельзя.

Если сейчас не пойду к нему сама, до утра сойду с ума от собственной злости.

Я не стала стучать в смежную дверь.

Открыла.

Вошла.

И сразу поняла, что зря надеялась застать его расслабленным.

Арден стоял у письменного стола, склонившись над картой.

На ней лежали каменные метки, свитки, два письма с разорванными печатями и кинжал, которым он, видимо, фиксировал край бумаги.

Он поднял голову сразу.

И по лицу я увидела: ждал.

Конечно.

Слишком хорошо уже меня знал.

— Ты злая, — сказал он.

— Поразительная наблюдательность.

— Значит, разговор будет честным.

— А у нас теперь другие не получаются.

Уголок его рта дрогнул.

Но только на миг.

Потом он выпрямился и отодвинул карту.

— Что именно тебя злит?

Я уставилась на него.

— Вы сейчас серьезно?

— Да.

— Все.

Он кивнул.

— Это уже что-то.

— Не играйте со мной в спокойного мужчину. У вас ужасно получается.

— А у тебя — в спокойную женщину.

— Вот и прекрасно. Значит, оба не тратим время.

Я подошла ближе.

— Вы посадили у моих дверей стражу. У кухни — тоже. Передаете через них, что я теперь ем с вашего стола. И все это после того, как при Эсвальде красиво отрезали себе путь назад. Это что?

Он ответил сразу:

— Защита.

— Нет.

— Да.

— Нет, Арден.

Я подошла еще ближе.

— Это клетка.

Он смотрел прямо.

Слишком спокойно.

Слишком собранно.

И именно это бесило сильнее всего.

— Если бы я оставил все как было, — сказал он, — тебя попытались бы достать до утра.

— Может быть.

— Не “может быть”.

— Хорошо. Наверняка. Но это не отменяет второго.

— Чего именно?

— Что вы запираете меня ближе к себе не только потому, что так безопаснее.

Он замолчал.

Вот и все.

Попала.

Снова.

Я уже начинала ненавидеть эту нашу способность всегда бить туда, где еще живое.

— Продолжай, — сказал он тихо.

— Нет, это вы продолжайте. Потому что я не хочу быть красивой причиной, из-за которой лорд-дракон теперь ест вдвойне осторожно и окружает меня стражей, будто я сокровище в хранилище.

Он подошел ближе.

Не резко.

Но слишком уверенно.

— А если ты и есть сокровище, которое я не хочу терять?

Я закрыла глаза.

Проклятье.

Вот именно это и было нечестно.

Не ложь.

Хуже.

Такая правда, после которой невозможно держаться только на злости.

— Не говорите так, — выдохнула я.

— Почему?

— Потому что от этого клетка не перестает быть клеткой. Она просто начинает блестеть.

Он молчал.

Долго.

Потом сказал:

— Хорошо.

Я открыла глаза.

— Что “хорошо”?

— Хорошо. Это клетка.

Я застыла.

Он продолжил, не отводя взгляда:

— Из золота. Из огня. Из страха. Из всего, что у меня есть под рукой, чтобы удержать тебя живой в доме, который уже перестал притворяться безопасным.

Я смотрела и понимала: вот сейчас он страшен не потому, что властный. Не потому, что сильный. Не потому, что дракон. А потому, что абсолютно честен в своем желании удержать. Даже если мне это не понравится.

И какая-то моя часть, очень женская и очень глупая, от этой честности не только злилась.

Она таяла.

Что, разумеется, было предательством.

— Вы понимаете, как это звучит? — спросила я тихо.

— Да.

— И вас это не останавливает.

— Нет.

— Плохо.

— Да.

— Ужасно.

— Да.

— Невыносимо.

— Тоже да.

Я нервно усмехнулась.

— Вы сегодня особенно талантливы в ответах.

— Я устал.

— А я, по-вашему, нет?

— Поэтому и не вру.

Он обошел стол и встал почти вплотную.

Только сейчас я заметила, насколько он действительно вымотан. Тень под глазами. Жесткость в плечах. Руки, которые все еще держатся слишком собранно, как у человека, который с утра не расслаблялся ни разу.

И от этого моя злость снова дала трещину.

Потому что одно дело — спорить с самодовольным хозяином дома.

Другое — с мужчиной, который и правда тащит на себе все это и уже слишком близко подпустил меня к самому уязвимому месту.

— Я не хочу, чтобы вы держали меня рядом только из страха, — сказала я.

Его взгляд потемнел.

— Я держу тебя рядом не только из страха.

— Вот это и пугает сильнее.

Он поднял руку и коснулся моей щеки.

Очень медленно.

Почти невесомо.

— Меня тоже.

Вот после этого я уже не могла спорить так же яростно.

Потому что да.

Вот он. Корень.

Не охрана. Не стража. Не еда с его стола.

А то, что мы оба уже понимали: если убрать страх за мою жизнь, останется не пустота.

Останется желание держать рядом все равно.

И именно это было самым опасным.

— Что будет дальше? — спросила я.

Он убрал руку не сразу.

— До завтра ты под охраной.

— Потом?

— Потом я перекрою часть внутреннего доступа, сменю людей в западном крыле и разберусь, кто