Системный разведчик. Консолидация. Том 4 - Валерий Юрич

Сорок секунд. Должно хватить.

Нити ударили снова. На этот раз сплошным веером, наглухо перекрывая любые пути к отступлению. Я ушел от первой волны мощным рывком влево, от второй увернулся резким прыжком вверх. А вот следующая меня достала. Четыре энергетических жгута вцепились в правое плечо, грудь и обе ноги. Рывок оказался таким чудовищным, что меня опрокинуло на землю и поволокло прямиком к центру паутины. Броня незамедлительно отреагировала. Я почувствовал, как вибрируют нанитовые пластины, поглощая колоссальный поток чужеродной энергии.

— Девяносто один процент заряда. Девяносто четыре. Нагрузка на броню: семьдесят девять процентов и близка к критической. Алекс, пора.

Что ж. Пора, так пора.

Я подключил все накопленные резервы Броненосца и рванулся в сторону, выдирая с мясом вцепившиеся в меня щупальца паутины. Откатился, встал в полный рост и развернулся лицом к ядру.

Между нами была добрая сотня метров. Сто метров сплошной паутины, пульсирующей, стягивающейся в тугой ком и ощетинившейся десятками смертоносных щупалец. А за ней мертвый дуб, в корнях которого бился, словно огромное сердце, огромный кристалл.

— Заряд: девяносто восемь процентов. Девяносто девять. Максимум, — доложила Майя. — Все схемы готовы к активации. Внимание: последовательный запуск нескольких схем на предельных значениях заряда выходит за рамки допустимых эксплуатационных параметров. Прогнозируемая нагрузка на организм: экстремальная. Вероятность полного отключения мутагена после применения: сто процентов. Ориентировочное время восстановления: двадцать четыре часа. Алекс, у тебя только один шанс. Постарайся его не просрать.

— Не дождешься, — сквозь зубы процедил я.

— Ни пуха.

— К черту.

Я слегка согнул колени и активировал Реактивный рывок. Наниты на спине и голенях за долю секунды изменили конфигурацию: бронепластины разошлись, обнажив сопла выходных каналов. Накопленная энергия хлынула по ним бурным потоком, формируя реактивный импульс немыслимой мощи.

Окружающий мир смазался в одну сплошную полосу.

Меня швырнуло вперед с таким ускорением, что в глазах мгновенно потемнело от перегрузки. Швырнуло не на жалкие пять или десять метров. Я пролетел все сто, прошивая многослойную паутину собственным телом, как бронебойный снаряд. Энергетические нити с треском лопались, хлестали по броне, выжигая в ней глубокие борозды расплавленного металла. Некоторые успевали вцепиться в меня, но тут же рвались, не выдерживая мощности рывка.

Броня поглощала энергию этих ударов, но девать ее было уже некуда: конденсаторы забиты под завязку, и весь избыток напрямую трансформировался в тепло. Экзоскелет начал раскаляться. Я не чувствовал боли, адреналин и системные блокаторы болевых рецепторов исправно выполняли свою работу. Прокачка ЦНС не прошла даром. Однако я прекрасно понимал, что под броней потихоньку начинает запекаться моя собственная плоть.

Через несколько секунд бешенного и мучительного полета прямо по курсу вырос мертвый дуб.

И тут же совсем рядом я увидел ядро. Вблизи оно оказалось еще массивнее и больше. Его грани покрывала густая сеть микротрещин, сквозь которые сочилась густая сине-зеленая светящаяся масса. Кристалл бешено, загнанно пульсировал. Мне на миг показалось, что сошедший с ума механизм внезапно осознал, что дело пахнет не просто керосином, а тотальной аннигиляцией.

Со всех сторон к ядру метнулись уцелевшие нити, в отчаянной попытке сплести последний защитный кокон.

Но было уже слишком поздно.

Я сосредоточился на правой руке. Все свободные наниты молниеносно устремились к ней. Они спрессовывались, уплотнялись, перестраивая свою структуру на молекулярном уровне. Вся рука, от локтя до кончиков пальцев, превратилась в единый монолитный клинок чистой зэн-энергии, жестко стабилизированный нанитовой решеткой. Со стороны это выглядело, как метровое лезвие ослепительного, испепеляюще-белого огня. Энергетический клинок на абсолютном максимуме мощности.

Я размахнулся и вогнал его прямо в кристалл.

Но поддался этот чертов сверкающий кусок дерьма не сразу. В первое мгновение по нему прошла всего лишь одна единственная маленькая трещинка. Я напрягся, понимая, что шанса на второй удар у меня нет. Броненосец выплеснул всю энергию в первую атаку.

Но вот за первой трещиной последовала вторая, потом третья. И в следующую секунду они начали множиться в геометрической прогрессии. Из каждой образовавшейся пробоины забила тугой струей чистая энергия.

Внезапно кристалл пронзительно зазвенел. Это был даже не звон, а вой высочайшей тональности, балансирующий на грани ультразвука. Он ввинтился прямо мне мозг, завибрировал на нервах, отозвался в каждом позвонке.

А в следующую секунду ядро сдетонировало.

Взрывная волна кувалдой ударила меня в грудь и отшвырнула назад. Я пролетел метров пятнадцать, сметая спиной подлесок, пока с хрустом не впечатался в ствол толстой ели. Дерево угрожающе накренилось, но выстояло. Я же тяжелым мешком сполз на землю и, превозмогая боль, уперся ладонями в мох, заставив себя поднять голову.

Ядра больше не было.

На его месте дымилась полутораметровая воронка, густо усыпанная сверкающими осколками. Исполинский мертвый дуб вывернуло с корнем. Он рухнул на бок, подмяв под себя три соседних дерева.

Паутина умирала. Энергетические нити стремительно тускнели. Сначала на периферии, потом все ближе к центру. Они безвольно провисали, теряли форму, обесцвечивались и опадали на землю тяжелым пепельным дождем. Узел за узлом, сегмент за сегментом исполинская конструкция рушилась, словно карточный домик.

Мумии погибших сталкеров, подвешенные в узлах сети, начали одна за другой освобождаться. Удерживающие их нити быстро исчезали, а тела, высушенные до состояния пергамента, не пережили даже короткого падения. Еще в воздухе они превращались в серые хлопья, медленно оседающие на мох и хвою.

На несколько секунд лес погрузился в тишину. Но на этот раз она была настоящей и естественной, а не той могильной глухотой, что навалилась на меня вместе с приближением паутины.

А потом где-то вдалеке хрипло каркнула ворона.

Следом за этим первым несмелым звуком в кронах зашумел ветер. Он легко качнул верхушки уцелевших елей, принеся с собой густой аромат смолы, прелой листвы и влажной земли, привычные запахи смешанного аномального леса.

Похоже, угроза полностью ликвидирована.

Я опустил взгляд на свои руки. Броня пропала. Вся, до последней пластины. Наниты втянулись в тело и ушли в глубокий спящий режим. Одежда на предплечьях и голенях оплавилась, а кожа под ней побагровела и покрылась густой сеткой лопнувших капилляров и крупными волдырями. Руки колотила сильная неуемная дрожь.

— Мутаген Броненосец переведен в режим аварийной деактивации. Нанитовая колония на самовосстановлении, — облегченно отрапортовала Майя. — Расчетное время до возвращения полной функциональности: двадцать четыре часа.

Я поднялся. Ноги с трудом, но держали. Мышцы ходили ходуном, мелко подрагивая, словно после изнурительного марафона. Во рту отчетливо горчило медью, а перед глазами плясали черные мушки. Организм сжигал