Ухорез 1 - Василий Горъ

— Держите себя в руках: вы разговариваете с потомственным дворянином и главой независимой ветви дворянского рода. Далее, разбираться в этом ЧП вам не придется. А сотрудникам полиции и личному помощнику генерального прокурора Российской Империи, согласившемуся представлять мои интересы, я покажу видеозаписи происшествия, и, тем самым, сниму все вопросы к себе. И последнее: уймите своего подчиненного, пытающегося вытащить из раны в легком метательный нож — ничем хорошим для раненого это не закончится…

…Петр Романович приехал чуть раньше, чем обещал, самостоятельно поднялся в кабинет ректора, куда меня к этому времени «отконвоировали», вошел в помещение, заткнул капитана полиции, пошедшего на второй круг, представился и вежливо попросил показать запись конфликта.

Возражать сотруднику генеральной прокуратуры служака не рискнул, поэтому я включил воспроизведение по третьему разу и объяснил странность происходящего:

— Я подготовился к тяжелому дню — приобрел четыре высококлассные микрокамеры и надежно закрепил под воротником костюма. Это изображение — с задней. То есть, показывает нападение со спины.

— Коэффициент замедления — два? — на всякий случай спросил Ремезов, дождался утвердительного кивка и изъявил желание посмотреть «фильм» на «четверке»-«пятерке». После того, как я изменил режим, замолчал. И не сказал ни слова за все время демонстрации «склейки» из четырех частей.

А потом поймал мой взгляд и выдал интересный вердикт:

— Олег Леонидович, претензий К ВАМ не может быть по определению: на вас напала группа лиц, вооруженных холодным оружием, с целью нанести тяжкие телесные повреждения, но готовых и к убийству. Первую половину схватки вы работали предельно гуманно. А после того, как атакующие решили убить вас любой ценой, нейтрализовали их немного жестче и воспользовались возможностями, даруемыми Грамотой о правах, обязанностях и вольностях дворянского сословия. Скажу больше: я считаю абсолютно адекватным даже резекцию полового члена личности, пообещавшей изнасиловать вашу мать. Ибо эта личность уже доказала действием свою готовность совершать тяжкие и особо тяжкие преступления. Я готов представлять ваши интересы, но уверен, что моя помощь не понадобится: вы — кавалер ордена Архангела Михаила, так что Анатолий Игоревич гарантированно возьмет это уголовное дело под свой личный контроль, и не допустит ни одного нарушения закона. Говоря иными словами, я считаю, что вы можете возвращаться на уроки. Но если у господина капитана есть какие-либо возражения, то я его очень внимательно выслушаю.

Последнюю фразу Петр Романович интонацией не выделял, но морально сломал и полицейских, и ректора. Поэтому командир ГБР заявил, что согласен с «господином Ремезовым», а хозяин кабинета «сообразил», что я, бедняжка, пережил тяжелейший стресс, и отпустил меня с уроков! Но я не свалил. Дабы ни одна паскуда не смогла меня обвинить, к примеру, в пугливости. Так что спокойно вышел из кабинета, прогулялся до нужного учебного корпуса, нашел кабинет географии, постучался, открыл дверь и возник на пороге.

Географичка, явно наслышавшаяся всяких ужасов, на мгновение выпала в осадок, но потом взяла себя в руки, ответила на приветствие и разрешила пройти к своему столу.

Этот участок «маршрута» я прошел под довольно громкий гомон, сел, врубил терминал и услышал язвительное восклицание Захаровой:

— Лешенька, не смеши: Олег Леонидович множил на ноль противников поопаснее детишек с палками и ножами. Поэтому то, что тебя пугает до дрожи в коленях, для кавалера ордена Архангела Михаила — досадная неприятность.

Что ей на это ответил Навроцкий, я не разобрал. Но додумал. Благодаря второму уколу главной стервы класса:

— Да-а-а⁈ Я могу процитировать это утверждение старшеклассникам и помочь им выбрать тебе одиннадцать противников?

Затюкать парня до полусмерти девчонке не позволила училка — хлопнула ладонью по кафедре, дождалась наступления тишины и обратилась ко мне:

— Олег Леонидович, раз вы пришли на мой урок, значит, готовы учиться. Поэтому объясните, пожалуйста, классу, почему предприятия по производству алюминия строятся не там, где добываются бокситы…

Глава 25

3 сентября 996 г. от ВР.

…В субботу утром, гоняя вихри впритирку к границе текущего предела дальности контроля, я вдруг сообразил, что и это упражнение, и манипуляции с голышом являются вариантами дальнобойных воздействий. «Прозрение» заставило включить голову в турборежим и по цепочке ассоциаций привело к серии принципиально новых экспериментов со стихиями.

На первом этапе я научился разгонять все тем же вихрем плотный шарик из смятой бумаги, начал повышать вес перемещаемого предмета и, в конечном итоге, смог уверенно отодвинуть от себя на сто семьдесят пять сантиметров и подержать на весу патрон от «Шторма». На втором раскурочил пять патронов, немного помучился с Огнем и, в конечном итоге, заставил вспыхнуть порох все на тех же ста семидесяти пяти сантиметрах от ядра. А на третьем превратил в лезвие воду, налитую в стакан. И пусть на все вышеперечисленное ушло два с половиной часа без учета времени, убитого на восстановление, настроение улучшилось как бы не в разы. Поэтому на поздний завтрак я вышел, улыбаясь во все тридцать два зуба, весело поздоровался с дамами, поцеловал матушку в щеку, улыбнулся Лосевой, плюхнулся в свое кресло и признался, что страшно голоден.

Пока уминал умопомрачительно вкусные оладушки с медом и запивал их ароматным чаем, пробовал «играть» с температурой. Но обломался — да, нагревать получалось все и вся, а остужать, увы, ничего.

«О ледяных иглах и снежных буранах пока можно даже не мечтать…» — расстроенно подумал я ближе к концу трапезы и начал хулиганить — в те моменты, когда Анна Филипповна уходила на кухню, подхватывал вихрями волосы родительницы или двигал ее столовые приборы. Потом додумался до возможности нагреть серьги, но побоялся обжечь. Пока смотрел на мочку уха, допер, что нагревать можно не только предметы, но и части тела противников, вспомнил, что при температуре тканей человеческого тела выше пятидесяти градусов белок начинает коагулировать очень быстро, представил результаты подобного воздействия на глазные яблоки, ужаснулся и решил поделиться своими мыслями с родительницей. Но отвлекся. На звонок Голицына.

Анатолий Игоревич взял быка за рога сразу после обмена приветствиями — попросил приехать к нему к полудню. По возможности, с матушкой. После чего устало пошутил:

— Я понимаю, что вы — глава семьи и ветви рода, соответственно, не нуждаетесь ни в провожатых, ни в советчиках. но присутствие на этой встрече Анастасии Юрьевны упростит процесс решения некоторых вопросов.

— Мы прибудем вдвоем… — пообещал я, подождал, пока генеральный прокурор сбросит вызов, посмотрел на часы и решил, что, по моим меркам, времени еще предостаточно, а по меркам любой уважающей себя женщины —