Пекло. Льды Арктики - Сергей Анатольевич Панченко

Дверь в камбуз оказалась закрытой. Из нее вниз через щели сочилась вода, намерзшая по периметру ледяным панцирем и длинными острыми сосульками.

— Открывать страшно, вдруг там полный отсек воды? — Предположил Игорь.

— Вряд ли жидкой воды. — Усомнился Кривцов.

— Тогда, открываю. — Игорь отошел в сторону, чтобы на всякий случай не попасть под то, что могло вывалиться или вылиться в дверной проем.

Подергал ручку, но дверь не открывалась. Мешал лед. Он изловчился, нашел точку опоры и ударил ногой в дверь. Это помогло, часть льда откололась. Ударил еще несколько раз, полностью очистив периметр.

— Ты что, каратист? — Удивленно поинтересовался Кривцов.

— Самбо и каратэ. — Ответил Игорь.

— Понятно. Теперь я буду критиковать тебя осторожнее. — Старший помощник рассмеялся. — Никогда бы не подумал, что ты умеешь драться.

— Это всегда преимущество, когда люди в отношении тебя ошибаются, думая, что ты слабее.

— Само собой. Хотел проучить, а нарвался на учителя.

— Вот-вот, бывало так несколько раз. Правда, не сдержишься и ждешь потом, явится к тебе полиция или нет с жалобой обиженки. — Игорь дернул ручку.

Дверь открылась, обнажив за собой сплошной лед. Игорь вынул фонарь и зажег. Посветил в ледяную толщу.

— Блин. — Он резко отвел свет в сторону.

— Ты чего? — Удивился Кривцов.

— Смотри. — Капитан снова посветил.

Прямо через лед на них смотрел мужчина с открытыми мертвыми глазами. Расплющенные потемневшие кончики пальцев торчали изо льда наружу. Видимо он пытался открыть дверь, но уже ничего не соображал и не нашел ручку. Рядом с его головой краснело пятно крови, но на лице повреждений не наблюдалось, наверное, он ударился затылком.

Кривцов закрыл дверь.

— Ну, нахрен такой аттракцион. Не корабль, а морг какой-то. — Произнес он с чувством.

— Олег, ночевать снаружи вариант еще хуже. Мы замерзнем. Надо найти подходящую каюту или постараться сделать ее подходящей. — Настойчиво предложил Игорь.

Экипажи средних сейнеров в среднем насчитывали полтора-два десятка человек и соответственно кают в них было больше, чем на «Печоре». Игорю на третьей попытке повезло, каюта на двух человек, вероятнее всего, капитанская, оказалась почти не затопленной. Здесь даже имелась деревянная мебель, которую можно было пустить на топливо для разогрева еды. После морозного дня очень хотелось принять горячего внутрь.

— Эй, исследователи, вы живые? — Раздался голос Михалыча. — Мы уже околели вас ждать.

Старший помощник показался из темного проема, ведущего в трюм.

— Поднимайтесь с вещами. — Позвал он и бросил вниз свободный конец веревки.

Уставшая от ожидания команда зашевелилась и стала подниматься на борт «Дежнёва».

Глава 14

— Дядь Роберт, получается, что это мы их убили. — Ростислав, несмотря на все попытки сохранять спокойствие, не смог сдержаться и пустил слезу.

— Физически — да, но морально — нет. Эти твари понимают, как сломать человеку психику и подчинить себе и получить при этом еще море удовольствия. Они одного не понимают, что все их приемы рассчитаны на тупых, на массу, а мы с тобой к ней не относимся. Так ведь?

— Я не понимаю. — Ростик шмыгнул и пригнулся к привязанной к скобе руке, чтобы вытереть нос.

— Законы манипуляции сознанием людей основаны на подмене понятий. Злым называют не того человека, который создал условия для насилия, а только того, кто совершил его. Хотя он являлся заложником этих условий. Например, тот же Карабас среди людей считается умным, справедливым человеком, а мы с тобой аморальные палачи, казнившие своих же товарищей. Понимаешь?

— Вроде.

— Мы в глазах людей последние сволочи, а толпа, приходящая в восторг от вида смерти, невинные агнцы. Но мы знаем, что это не так. Что нами и всеми остальными манипулировали, чтобы и дальше творить зло, оставаясь при этом в глазах обманутой публики святыми людьми. Нельзя дать себя обмануть, иначе нам придется отвечать за чужие грехи.

— А нас тоже казнят? — Ростику сложно было в таком состоянии постигать всю глубину философии Роберта.

— Меня, скорее всего, да. А тебе могут дать шанс.

— Какой?

— Думаю, вначале возьмут тебя мужиком в банду, но если ты проявишь себя как-то в военном деле, то переведут в бойцы. У тебя все предпосылки к этому имеются.

— Дядь Роберт, я не хочу воевать за бандитов. — Ростислав снова зашмыгал носом.

— Это шанс в какой-то момент свалить из банды. Когда они подзабудут кто ты есть, и когда выпадет удачный момент, тихонечко уйдешь и вернешься в Архангельск. А там всё расскажешь, как было и поможешь организовать настоящую оборону, а не этот детский сад, который там сейчас есть. — Роберт повздыхал, представив, как семья узнает о его смерти. — Пока ты жив, шанс вернуться и все изменить будет всегда. Обещай, если меня казнят, ты не станешь строить из себя героя, вернешься домой, расскажешь моим, как есть, чтобы они не тешили себя напрасными надеждами. И даю отцовское благословение, если соберетесь с Эмилией создать семью. Ты ей понравился.

— Спасибо. — Тихо произнес Ростик.

— А теперь давай попробуем уснуть, хочу завтра выглядеть, как можно бодрее, чтобы этот человечек не смог меня опознать. Было бы чудесно, чтобы он меня не узнал. — Роберт облокотился о бревенчатую стену. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, дядь Роберт.

В сарае повисла тишина, нарушаемая активностью Найды. Она ходила вдоль привязи, звеня цепью, подходила к воротам сарая и громко принюхивалась. Иногда издавала гортанные звуки, как будто хотела на что-то пожаловаться. Роберту было жалко собаку. Он вспомнил того черного пса, которого они съели, находясь в последней стадии измождения. Собака спасла общину. Сейчас люди приспособились к жизни намного лучше и уже можно было задуматься о разведении домашних животных, которые снова могли исполнять охранную функцию вокруг поселений. Каждую скотинку стоило жалеть, лелеять и размножать, если имелась такая возможность.

Ростислав засопел, а Роберту сон не шел. Вспоминалась карусель с вращающимся на ней Семеном. Как мало действий нужно совершить человеку, чтобы из нормального стать последним негодяем. Одна ошибка и вся жизнь под откос. Семен перед смертью излучал только страх и ненависть в огромных количествах, в таких, что Господь решил окончить его жизненный путь.

Найда резко дернула цепью и предупреждающе зарычала. Роберт прислушался. Решил, что к ним идут гости. Среди ночи никто не мог прийти с хорошими намерениями. Сердце тревожно заколотилось. Нет, никаких шагов он не услышал, но собака явно была встревожена чем-то. Подумалось, что в домике, где жили охрана, начался пьяный гужбан, но никаких звуков празднества не доносилось.

Вдруг в стенку, к которой были прибиты скобы, раздался едва слышный стук. Найда предупреждающе зарычала.

— Найда, тихо, тссс. — Прошипел Роберт. —