Пекло. Льды Арктики - Сергей Анатольевич Панченко

думаю, уже установили дипломатические отношения с оленеводами. Как бы еще и на них не нарваться, а то сдадут назад. — Предположил Роберт. — Хоть бы снялись с того места и переехали на новое.

— Вот как так, Роберт, Первый всю внешнюю политику профукал. Он, конечно, парень деловой, хозяйственный, но границы у него дырявые, войска какие-то потешные. Носятся непонятно за кем, а бандиты спокойно слоняются по дорогам и никого не боятся. — Справедливо возмутился Физрук.

— Согласен, Первый думал, что всё разрешится само собой, но просчитался. Вернемся живыми, надо будет ставить вопрос ребром, иначе община не выживет. Оленеводам, как бы это неоднозначно не звучало, надо открывать глаза. Они должны понимать, что их дружбе с бандитами конец, как только те разобьют нас. — Роберт почувствовал азарт предстоящей интересной работы. — Так, а что было дальше?

— А дальше. — Физрук задумался. — Мы подошли к поселку и наблюдали за ним с холма. Поняли, как работают патрули, как часто меняются. Прошлой ночью подошли ближе к деревне, но нас спугнула ваша собака. И мы еще не знали, где вы есть и живы ли вообще. А потом увидели, как строят какой-то аттракцион и решили, что у людей празднества, типа масленицы. А потом увидели вас и всё, что было после. Честно говоря, у меня до сих пор мурашки от этого зрелища. Какой дикий, первобытный садизм.

— Слышал бы ты, как радовался представлению народ. — Поделился Роберт. — Такое ощущение, что мы и они пошли по разным веткам эволюционного развития.

— Они-то точно идут строем в ад. — Усмехнулся Физрук. — Потом мы увидели, в какой сарай вас завели, дождались темноты, прикончили патруль, потому что он помешал бы нам вернуться, а дальше ты и сам знаешь. Хорошо, что пес ваш не выдал нас.

— Найда. Мне кажется, она поняла, что мы хотим сбежать и решила сбежать вместе с нами. — Роберт понимал, что собака не способна на такие комбинации, но это выглядело именно так.

— Понятно, признала в тебе земляка. — Физрук засмеялся. — У, немчура. — От потрепал подбежавшую к нему собаку.

Найда резко встала на задние лапы и лизнула его в лицо.

— Так, — Роберт огляделся, — кажется у нас есть время на пару сентиментальных минут. Сынок, иди сюда.

Даниэль остановился, поправил автомат на плече и подошел к отцу. Роберт его обнял. По щеке сбежала слеза.

— Был бы я в поселке, сроду бы не разрешил тебе ввязываться в такую афёру. — Он отстранился от сына и посмотрел на него. — Но раз ввязался и всё получилось, очень горжусь, что ты у меня вырос таким. И тобой горжусь, Емельян. — Роберт обнял парня. — И очень горжусь, что у меня такой друг, как ты. — Обнял и Физрука. — Вы совершили невозможное. Эта банда держит всех в страхе. Люди тут подумать бояться против них, не то что действовать.

— Ты же мне очеч. — Даниэль улыбнулся беззубым ртом. — И мама очень, очень рашштроилашь. Я не мог это вычерпечь.

— Семья. — Объяснил Физрук причины смелости сына. — Сын за отца, отец за сына и так далее. А я друг семьи.

— М-да, надо держаться не за работу, а за семью. — Произнес Роберт. — Обещаю, если с кем-нибудь из вас случится беда, я ни секунды не буду думать, помогать или нет. Себя буду презирать, если поставлю перед собой такой выбор.

— Так, ну ладно, шеф, ни с кем из нас такое больше не произойдет. Надо работать над профилактикой подобных ситуаций, а не бегать по стране за обозами. Вернемся в поселок, устроим Первому серьезный разговор, договоримся о том, чтобы он дал нам полномочия создать свою службу и начнем колотить банду со всех сторон.

— А что с карьерой рыбака? — Поинтересовался Роберт.

— Честно? Не моё, вообще. Один раз интересно, второй раз терпимо, а в третий раз уже вызывает отвращение. Ты посмотри на меня, я похож на человека, который живет с ловли рыбы?

— Нет. — Роберт рассмеялся. — Ты живешь с зарплаты вышибалы в ночном клубе.

— Вот, в самую точку. Я вышибала, а не рыбак. Я человек топорной работы, мне нужна простота и адреналин. Вот пока мы с парнями шли за тобой, я был в своей тарелке, поэтому у нас все получилось. А если я буду работать рыбаком, или утону, или у меня инфаркт случится от тоски. От человека не на своем месте ни пользы, ни радости.

— Замечательная философия. Если ей следовать, то и мне нечего делать в рыбацком поселке. Я тоже чувствую себя не на своем месте, хотя и пытался убедить, что дело в привычке. — Роберт оглянулся назад, боялся погони. — Как у вас с едой?

— Извини, собираться не было времени. Взяли совсем немного. А вас не кормили? — Физрук испугался, что у Роберта и Ростислава нет сил идти.

— Кормили, слава богу. Вообще, отнеслись к нам относительно нормально, если не считать показательное участие в казни. — Роберт вздохнул.

— Давай без этих стокгольмских синдромов, шеф. — Физрук решил, что товарищ о чем-то жалеет.

— Да боже избавь чувствовать к кому-то из них сочувствие. У меня сегодня должна была состояться очная ставка с человеком из того рыбацкого поселка, которые дали нам продукты. Бандиты хотели знать, не я ли глава той общины, которая убила их людей на берегу большого озера, а потом покрошила отряд, посланный вдогонку. Если бы он опознал, то меня сегодня или на край завтра ждала бы интересная казнь, возможно пострашнее карусели. — Признался Роберт.

— Они называют ее каруселью? Извращуги. — Физрук передернул плечами.

— Давайте договоримся мужики, что никто из наших не должен знать, что это мы с Ростиславом крутили то самое колесо карусели. — Попросил Роберт.

— Конечно, даже жене не расскажу. Зуб даю. — Физрук поддел зуб ногтем.

— В первую очередь жене нельзя рассказывать, иначе весь поселок через день узнает. Вообще молчок про нашу роль, а про Семена только хорошее. Был ранен в ходе перестрелки и погиб по дороге. Похоронен где-то в тех самых гиблых землях в одном из горячих источников.

— Не переживай, шеф, никто ничего не узнает, правда, пацаны? — Громко спросил Физрук у своих напарников.

— Я пошледними жубами ришковать не штану. — Пошутил Даниэль.

Его шутка рассмешила весь отряд. Роберт воспринимал поступок сына, решившего отправиться спасать отца и друга, как акт невероятного мужества. Он помнил его сверстников в те «мягкие» времена, когда они из любой мелкой проблемы делали вселенскую трагедию. Отсутствие денег на счете телефона могло вызвать у них истерику, суицидальные мысли и предположения, что они никому не нужны. Могли ли они взять в руки автомат и отправиться за