Наследница 2 - Анастасия Парфенова

— Я бы предложил чаю, — заметил старейшина Всеволод, отступив, наконец, от окна, — но боюсь, в данный момент идея выпить что-то подозрительное в директорском кабинете не покажется вам привлекательной.

И как же он был прав! От одной мысли принять из чужих рук чашу с непонятным напитком воспоминания Буривоя вскинулись, точно настороженный пёс, а грудь стянуло тревогой. Я мотнула головой, не в силах выразить противоречивых эмоций, а Воронёнок очень понимающе усмехнулся. Движением руки приказал мне опуститься в кресло для посетителей. Сам взгромоздился на свой насест за огромным, напоминающим прибежище сороки столом. Уставился на меня, словно на головоломку, в которой каких-то важных частей не хватает.

— Пробуждение памяти крови — очень личный процесс, — директор говорил, чётко отмеряя слова. — Он плохо поддаётся контролю извне. Каждый конкретный случай считается уникальным, а лучшим способом работы с воспоминаниями неизменно оказывается тот, что интуитивно понятен самому магу и наиболее удобен его покровителям-предкам. А вот если со стороны лезть без приглашения с советами да ритуалами, можно не только сделать хуже, но и нарваться на неудовольствие пращуров. Что просто опасно.

Я осторожно кивнула. Сказанное мне было уже известно — это, собственно, было известно всем и проходило по разряду прописных истин — но надо было продемонстрировать, что уважаемого старейшину я внимательно слушаю.

— Поэтому, — с нажимом продолжил Всеволод, — без чётко озвученной просьбы никто не полезет к вам с предложением помощи.

Ну… да?

— И если вам нужна помощь, то нужно о ней попросить, — совсем уж по буквам разжевал господин директор.

Это что? Его что ли приглашать в голове у меня ковыряться? Невольно, не осознавая, что делаю, я подалась назад, вжимаясь лопатками в спинку кресла.

— Не обязательно обращаться к учителям. Но почему бы вам не поговорить с вашим отцом, Борисом из Белой ветви?

— Но… он ведь не может ничем тут помочь? — невольно удивилась я. — Отец ранен. Он не способен проводить ритуалы. Не может воздействовать на память и силу. И я стараюсь ему об этом пореже напоминать. Не хочу делать больно.

Старейшина Всеволод воззрился на меня… ну, как многие мои учителя раньше смотрели. Последний раз я точно такое вот выражение видела этим утром: на лице наставника боя Лесьяра, когда тот пытался убедить меня, что работать надо усердней. Как будто взрослый отчаянно желает открыть шибко умную ученическую черепушку и силой запихать туда хоть немного здравого смысла. Ещё и ногами утрамбовать. Чтоб, значит, обязательно всё поместилось.

Стало немного обидно. Будто я глупость какую сказала! Даже мама рядом с бывшим мужем старалась силу не призывать, не тревожить его старые раны. Да я и сама видела: отцу неприятно, когда у него под носом колдуют.

— Княжна, уверяю, — произнёс Всеволод из ветви Ворона, вбивая в меня слова, точно гвозди, — ради вас — вот именно конкретно для вас — Борис будет рад вспомнить о прошлом. Помощь дочери не станет для него напоминанием о боли. Напротив.

— Но…

— И в данном случае он и правда может помочь. Воздействием извне проблемы с памятью крови не решаются, но вот направить неофита, провести его, чтоб тот сам работал с силой изнутри — вполне рабочая схема. Борис мог бы те же техники стихии воды с вами проговорить. Он вообще-то неплохо в них разбирается.

— О! — озадачилась я. — Ну, тогда… хорошо.

Так-то у меня уже есть решение от Хозяйки Тенет, паучихи Ааалз. Всё как по учебнику: духи-покровители озаботились помощью. Но если с вязанием что-то вдруг не получится, можно будет к папе пойти. Мысль об этом успокоила просто безмерно. Расслабился узел напряжения в основании шеи, спина выпрямилась, плечи чуть опустились.

Директор Всеволод посмотрел на меня и тяжко вздохнул.

— Ступайте домой, княжна. От сегодняшних уроков вас освобождаю. Отправляйтесь к Борису прямо сейчас. Заварите травы, которые он для вас подобрал. И мёда положите — побольше.

Я поклонилась, не в силах выразить словами всё, что накопилось внутри. И поспешно, пока отпускают, сбежала.

Глава 17

И снова площадка позади главного корпуса, и снова торжественная церемония. На сей раз — проводы избранных лицеистов на Большую осеннюю охоту.

Над головой нависали низкие сизые тучи, готовые, казалось, в любой момент распахнуться мелким, долгим дождём. На дорожках темнели лужи, было зябко и мокро. Директор Всеволод, верно оценив обстановку, речей долгих не заводил. Назвал по именам старшеклассников и учителей, что отправлялись вместе с ним бить повылазших после равноденствия тварей. Построил в колонну и бодрым шагом повёл в сторону Высокого двора, где столь ценные кадры должны будут присоединиться к свите Великого князя. Мы почтительно и с надлежащим восхищением провожали их взглядами.

В Крае Холодных озёр охота на всяко-разную опасную нечисть была делом, в общем, рутинным. Не будешь регулярно чистить владения — очень быстро набегут в них незваные гости. А затем и вовсе в дом тебе пожалуют. К ужину.

Особенно опасной в этом отношении считалась именно осень. В момент увяданья природы много чего недружелюбного к человеку пробивалось из нижних слоёв. Вило гнёзда, отжиралось, обзаводилось потомством. Поленишься, оставишь проблемы зимовать в окрестных лесах да болотах, а потом в самые тёмные и голодные дни из-под снега такое повылезет — не отобьёшься.

В то же время, несмотря на обыденность, охоты носили статус почти что сакральный. Каждый раз, ныряя в омут или уходя в глухую чащобу, витязь вставал на защиту мира от тьмы. Становился воплощением всех своих предков, вступал в воинство света.

В этом же году ещё и Великий князь бросил клич. Такое нечасто случалось, обычно он сам справлялся или в некоторых случаях с личной дружиной. А тут — и войска подняли, и даже удельных владык на подмогу призвали. Что-то очень нехорошее вылупилось на обширных и диких северных землях, раз уж разбираться с этим придётся всем миром.

Светозар смотрел уходящим в спины, и лицо его было каменным и спокойным. Княжич Пламенный стоял посреди своего привычного детского сада, голову держал высоко, а спину — прямо. Я мазнула по нему равнодушным взглядом и отвернулась.

После ухода директора вперёд вышел убелённый сединами Адигор. Вот кого, значит, на хозяйстве оставили. Я невольно поёжилась. Воспоминания деда стали пробуждаться в крови после проведённого старейшиной ритуала. Подозревать злой умысел оснований не было, но совпадение настораживало.

Целитель Адигор тем не менее с первых минут проявил себя отличным начальником школы: не стал мучить учеников и, едва скрылись за поворотом охотники,