Князь Андер Арес 11 - Тимофей Грехов

Убрав телефон, я телепортировался в Новокузнецк. Собрал пожитки, сложил тетради с расчётами, отключил генератор, завернув начинку в тряпьё и был готов… почти.

С Тамарой Ивановной я попрощался тем же вечером. Позвонил, сказал, что съезжаю раньше срока. Она сначала насторожилась, в голосе прорезалась настороженность.

— А деньги-то… залог обратно требовать будешь? — спросила она, и я понял, что она уже готовится отбиваться.

— Нет, Тамара Ивановна, что вы, — успокоил я её. — Это мои потери, я же сам съезжаю. Тем более за меня фирма платила, командировочные. Так что оставьте себе за беспокойство. Я у них долго работаю, так что и отчётность с меня не спрашивают.

Она сразу оттаяла, рассыпалась в пожеланиях доброго пути и здоровья, и мы расстались по-доброму. Ключи я оставил под ковриком, как договорились.

Спрятанные шесть миллионов я забирать не стал. Вдруг «старший брат» решит проверить мою квартиру пока никого нет дома…

Пусть лежат там, где они сейчас. Понадобятся, приду и заберу, теперь мне до них один шаг, в самом буквальном смысле.

Домой, в Кемерово, я тоже перенёсся прыжком. Только вышел в перелеске за городом, чтобы никто не увидел. Оттуда доехал на автобусе, как положено вернувшемуся с рыбалки бедолаге, с сумкой и трёхдневной щетиной.

Мать встретила меня в прихожей, обняла так, будто я год пропадал, и тут же принялась ощупывать, цел ли. Я едва успел разуться, как она погнала меня на кухню кормить. А минут через пять хлопнула входная дверь, и раздался отцовский голос.

— Вера, я дома! Костя приехал?

— Приехал, приехал, руки мой да за стол, — откликнулась мать.

Отец зашёл на кухню, посмотрел на меня, хмыкнул и хлопнул по плечу.

— Ну что, рыбак? Наловил?

— Ага, комаров накормил, — честно ответил я.

Он засмеялся, сел напротив, и следующий час я рассказывал им про выдуманную рыбалку, про застрявшую машину. Врал складно, детали ложились одна к одной, родители слушали и подкладывали мне еду. Мать всё повторяла, что хватит с меня приключений, что надо уже устраиваться, да жить по-человечески, с таким явным намёком — обзаводиться семьёй.

А вечером я поехал к себе. У меня была своя квартира, однушка, взятая ещё до войны в ипотеку.

Я вошёл, бросил сумку у порога, оглядел пыльные полки и осевший на всём серый налёт. Постоял посреди комнаты, подумав, что надо бы прибраться.

— «Так, стоп! — подумал я. — Вначале надо проверить на всякие там жучки».

— Сканер, — активировал я конструкт. Прослушки не было, тогда я активировал второй конструкт: — Очищение.

* * *

г. Кемерово,

Советская площадь.

Генерал Лебедев Александр Николаевич не любил чужие кабинеты, но в этот заходил с удовольствием. Здесь он просидел без малого десять лет, прежде чем его забрали в Москву, и теперь в кресле за знакомым столом сидел Гущин Николай Петрович, старый товарищ, а заодно тот, кому Лебедев в своё время и сдал дела.

— Ну, рассказывай, — Лебедев опустился в кресло для посетителей, расстегнул пиджак. — Что с этим… Дружининым?

Гущин откинулся на спинку кресла.

— Раскрутили полностью, Саша.

— Кто заказчик?

— Тянем ниточку. Через посредника выходили, самого посредника уже пасём. Похоже, интерес коммерческий, Виталий кое-кому дорогу перешёл по одному делу с поставками. — Гущин надел очки обратно. — Завербовали его года полтора назад. Долги, любовница, всё как в учебнике. Сам всё выложил, когда прижали.

Лебедев кивнул. Пока всё складывалось буднично и понятно. А потом он задал вопрос, ради которого, в общем-то, и приехал.

— Ты мне вот что скажи. Что за парень был на дне рождения? Который с Соней приехал.

Гущин выдвинул ящик, достал тонкую папку.

— Соколов Константин. Двадцать пять лет, местный, кемеровский, — рассказывал он, листая бумаги. — Школу закончил здесь же, в одном классе с Соней твоей учился и с Касьяновой Мариной. Учился средне, без хвостов, но и без звёзд. Ничем не выделялся, тихий был. Потом институт, юрфак. Там тоже ничего интересного. Середнячок. В октябре 2022 года был призван. Почти сразу подписал контракт с частной военной компанией. К слову, характеристики на него пришли хорошие. Правильно служил. — Лебедев кивнул, и Гущин продолжил. — Вернулся месяц с небольшим назад по ранению, комиссован подчистую, категория «Д». Колено разбито осколком.

— Судимости, связи?

— Чисто. Ни приводов, ни долгов за ним. Обычный парень, каких тысячи.

Лебедев, немного подумав, сказал.

— Николай, — медленно проговорил он. — А ты в курсе, как Дружинина кололи?

— В курсе. Наши полчаса с ним возились, без толку. А потом этот, Соколов, подошёл, попросил пять минут наедине и вытащил из него название отравы. Витале это, к слову, жизнь и спасло, врачи вовремя укол сделали.

— Вот именно. — Лебедев подался вперёд. — Полчаса твои опера ломали матёрого агента, и ничего. А зелёный чвэкашник за пять минут расколол. Одним, как мне доложили, ножичком в ляжку, — он покачал головой. — Так матёрых не ломают, Коля. Тут что-то не то. Либо парень не тот, за кого себя выдаёт, либо метод у него какой-то… нестандартный. И то, и другое мне одинаково не нравится.

Гущин помолчал, взвешивая слова друга.

— Думаешь, подстава? Что он сам с Дружининым связан?

— Не знаю. Потому и хочу знать больше. — Лебедев поднялся, застегнул пиджак. — Поставь за ним наружку. Посмотрим, чем дышит парень моей дочери, куда ходит, с кем видится. Не понравится он мне, будем разбираться предметно.

— Сделаем, Саша, — кивнул Гущин. — Пущу ребят…

— Вот и хорошо, — Лебедев направился к двери.

— А что по Виталию? — спросил Гущин.

— На поправку идёт. Из комы вывели, дышит сам, врачи довольны. На днях домой отпустят. — Лебедев развёл руками. — Но полечиться придётся. Я уж на всякий случай путёвку ему выбил, в наш санаторий ведомственный. Пусть парень отлежится месяц-другой у моря, восстановится по-человечески.

Лебедев вышел в коридор, а Гущин ещё несколько минут сидел, разглядывая тонкую папку с фотографией ничем не примечательного парня по фамилии Соколов.

Глава 20

(ОТ АВТОРА: напоминаю, это альтернативная реальность. Прошу не проводить параллель с нашим миром)

Проснулся я на следующее утро сам,