Стать хищной птицей - Кира Брайан

– Что это за птица? – Щегол спросил, чтобы хоть немного развеять обстановку, но Сокол только сильнее сжал челюсти.

– Недобрый это знак. – Он смахнул с лица капли холодного пота. – Это дрозд.

* * *

Тремор так и не унимался, а мысли уносились куда-то далеко. Щегол вернулся в Гнездо час назад, но ментально он все еще был на той сырой поляне и слушал Сокола. Щегол всегда чувствовал необъяснимое доверие к нему и восхищался им. Но теперь, когда он увидел Сокола настоящим, напуганным и честным, стало страшно. Как можно сохранять самообладание, когда лидер и образец для подражания находится в минуте от того, чтобы сдаться?

– Щегол, пошли с нами играть!

Сизый и Чиж достали из бани мяч и играли друг с другом в импровизированный волейбол. Получалось у них это ловко и безмятежно, чему нельзя было не порадоваться. Сизый отбивал мяч резче и сильнее, но у Чижа подачи были четкими и спокойными. Заметив замешательство Щегла, Сизый прибрал мяч к рукам и подбежал к Щеглу.

– Ты чего такой мутный?

– Да просто задумался. – Щегол махнул рукой. – У вас хорошо получается. Много тренировались?

– Мы в школьные годы играли на городских соревнованиях. – Чиж подбежал к Сизому и попытался забрать мяч из его рук. – Вот и вспоминаем былые времена. Я был капитаном команды. А Сизый самым слабеньким игроком. – Чиж состроил шуточно-печальную гримасу.

– Ты мне сейчас ответишь за это! – Сизый поднял мяч высоко над головой и начал прыгать, чтобы Чиж его не достал.

– Пошли играть. Докажи мне, что я не прав. – Чиж слегка стукнул его в плечо и убежал на поляну.

Сизый посмотрел ему вслед и улыбнулся. Он снова перевел взгляд на Щегла и тяжело вздохнул. Как положено хорошему другу, Сизому следовало остаться и поговорить со Щеглом. Но в очередной раз, когда выбор вставал между разумом и сердцем, второе выигрывало.

– Обсудим ночью, что у тебя на душе? – Он сел на корточки перед Щеглом. – Я бы остался, но пойми меня правильно, – Сизый поджал губы. – Не могу.

– Да нечего обсуждать. – Щегол махнул рукой и ободряюще улыбнулся. – Иди к Чижу. Я немного пройдусь по лесу.

– Спасибо, друг! – Сизый положил руку Щеглу на плечо. – Но мы все равно вернемся к этому разговору! – Он подскочил с места и побежал к Чижу.

Щеглу было радостно наблюдать со стороны, как его друзья играют, вспоминают прошлую жизнь и просто наслаждаются моментом. Наверное, именно это чувствуют люди, когда знают, что скоро все изменится не в лучшую сторону. Печально и спокойно наблюдать за тем, как люди греются на солнышке, зная о том, что в конце концов именно это Солнце и убьет их.

Щегол побежал по узенькой тропинке, чтобы избавить голову от гнетущих мыслей и позволить себе расслабиться и просто ждать. Ты не можешь предугадать завтрашний день ровно так же, как и не можешь изменить вчерашний. Жить в постоянной тревоге и ожидании конца света было невыносимо. Следуя этим мыслям, можно запросто превратиться в Сокола и, поставив все на кон, бороться до изнеможения. В отличие от Щегла, Сокол знал, с кем бороться, поскольку вел эту борьбу не первый год. Насколько бы сильно Щегол ни восхищался Соколом, полностью быть похожим на него он не хотел. Было страшно даже приблизиться к мысли, что жизнь в постоянной погоне за свободой станет не ежеминутным кошмаром, а ежедневным желанием. Следовало насладиться возможностью жить спокойно, пока она имеется.

Глава 16

Дети Филина

…Станет сын чужим и чужой жена, отвернутся друзья-враги. Что убьет тебя, молодой? Вина. Но вину свою береги. Перед кем вина? Перед тем, что жив. И смеется, глядит в глаза. И звучит с базара блатной мотив, проясняются небеса…

Борис Рыжий. Погадай мне, цыганка

За окном завывал ветер, напевая какую-то замысловатую мелодию. Если выглянуть в окно, можно было заметить, как в темноте от этих порывов вздрагивают листья. Их шелеста почти не было слышно из-за шума ветра, и он просто утопал в огромном количестве звуков. Соловушка стояла у окна и молча наблюдала за стихией. Похоже, она так глубоко погрузилась в собственные мысли, что не слышала, как Скворец подошел к ней сзади.

Солнце уже давно село за горизонт, и на небе не осталось ни следа его присутствия. А ведь еще недавно его розовые лучи отражались от соседнего здания, окрашивая его в совершенно новые цвета. Скворец положил ладонь на плечо Соловушки, и она вздрогнула, лишь на секунду взглянув на него, а после снова перевела взгляд за окно.

– Дрозда еще нет. – Ее голос дрожал.

– Может, на работе задерживают? – Скворец выглянул в окно, но встретился лишь с тьмой.

– Они уже давно закрылись. – Соловушка взглянула на Скворца. – А если с ним что-то случилось?

Скворец взял ладони девушки в свои руки, чтобы согреть их своим теплом. Брови девушки были сведены на переносице, а губы вытянуты в тонкую линию. Ее плечи дрожали от холода или, быть может, от волнения, и Скворец поцеловал пальцы ее рук. Ему хотелось обнять ее и согреть, чтобы больше ей не пришлось так переживать. Но утешать словами умел Филин или Дрозд, а Скворец от Филина перенял лишь слепое движение навстречу проблемам.

– Если бы не повязка на твоем глазу, я бы решила, что те бандиты схватили его. – Соловушка прижалась к Скворцу. – Ты же рассказывал, что они тогда решили, что ты это Дрозд.

– Действительно, – Скворец усмехнулся.

Отсутствием глаза Скворец спас Дрозда от неразберихи. Благодаря этому они не переживали, когда тот уходил на работу. Постепенно Скворец привык к своей новой особенности, и она уже не вызывала у него такой слепой злости, как было раньше. Когда он восстановил свои навыки стрельбы, осталось лишь сожаление, что с обоими глазами он мог бы целиться лучше. Теперь это было всего лишь символом того, что он выжил. Скворец выжил, а его мучитель мертв. Он умер от руки жертвы. Возможно, если бы в тот день Скворец проявил хоть немного слабости и отступил, то ему до сих пор бы в кошмарах приходили те черные глаза человека под маской. Он бы просыпался от страха встретиться с ними снова, но как же хорошо, что теперь они увидятся только в аду. Внезапно его настигло озарение, из-за чего руки бессильно упали в воздухе, и Скворец сделал шаг назад. Словно он попался в ловушку там,