Стать хищной птицей - Кира Брайан

– Моя жизнь в обмен на его жизнь. Идет?

Гуров нахмурил густые брови, а потом оскалился, расплываясь в улыбке. Он подошел вплотную к Филину и сказал:

– А как же я получу вторую половину денег?

– Мои птенцы знают. – Когда Филин заходил в разграбленный дом, то заметил пропажу энциклопедии, о значении которой могли догадаться только его дети. – Принесут деньги сюда, если ты гарантируешь им свободу.

Гуров усмехнулся и подошел к Дрозду. Он сжал его волосы в кулак и снова поднял его голову так, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Ну, партизан! – Он разжал руку, и голова Дрозда безвольно упала вниз. – Готов был жизнью заплатить, ну и идиот. Весь в отца.

Гуров достал пистолет и подошел к Филину. Они были одного роста и возраста, но сейчас Филин выглядел таким жалким и беспомощным перед этим стервятником.

– На колени.

Несмотря на гордость, он повиновался и упал на колени перед Гуровым, демонстрируя полное подчинение. В отличие от Дрозда Филин не прятал взгляда, а смотрел прямо на Гурова. Без озлобленности, с полным пониманием ситуации и принятием дальнейшего будущего. Филин пожертвовал ради своих детей свободой, репутацией и готов пожертвовать жизнью.

– Нет! – Скворец выбежал из-за стены и направился к Гурову.

В первую очередь он выстрелил в людей, что стояли за спиной Гурова, чтобы обезопасить себя. Двое мужчин от неожиданности не успели дотянуться до оружия прежде, чем оно рухнуло на пол. Как он потом заметил, Мельнику пуля вошла прямиком между бровей, а второй седой мужчина был ранен в правое плечо. Еще несколько, что стояли у самой стены, наставили на Скворца оружие, ожидая команды Главного. Скворец целился прямо в его грудную клетку, надеясь, что тот сдастся и отпустит Филина. Гуров не шелохнулся, а лишь изогнул уголки губ в кривой усмешке.

– Так вот оно что, решил подставить меня. – Гуров приставил пистолет к Филину, что так и не шелохнулся. – Что это за щенок? Мальчик, мы тут не в пиратов играем.

– Скворец, уйди, – глухо, но грозно приказал Филин.

– Отпусти его! – Он больше не слушался Филина и был готов рвать и метать, лишь бы его семья снова в целости и сохранности вернулась к нему.

– Так это ты. Это ты убил моего человека.

Воспользовавшись замешательством Скворца, Гуров сделал то, о чем мечтал уже несколько лет. Он взял плату, оставив несчастных детей сиротами. Кровь брызнула на серую стену, а тело мужчины повалилось на бок. В этот момент Скворцу показалось, что рухнуло не тело Филина, а вся его жизнь. Словно только что на его плечи приземлился гигантский камень, придавив его всем своим весом к холодной земле. Кровь, что прежде бурлила в молодом теле, заледенела, и Скворец с маской ненависти на лице накинулся на Гурова, вынимая нож из-за пазухи. Желание расчленить убийцу человека, что стал его семьей, боролось с желанием припасть мокрой щекой к отцу.

Прежде чем напасть на Гурова, Скворец сделал еще несколько выстрелов в других людей, но и они не оставили без внимания озлобленного звереныша, ранив его в ногу. Грохот выстрелов и запах крови смешались воедино, и это месиво заволакивало собой все остальное. Скворец и не рассчитывал, что сможет стоять против нескольких взрослых мужчин в одиночку. Силы были неравными, но боль утраты сделала свое дело, и теперь Скворец походил на обезумевшего волчонка.

Раздался выстрел, после которого наступила тишина, которая напугала Скворца сильнее всего. Не успел он обернуться, как увидел несчастного Бульбу, что сжимал пистолет в руках. Скворец не сразу понял, что произошло, пока не услышал крик Соловушки. Она бросилась к телу Дрозда и рухнула рядом с ним, пытаясь привести его в сознание. Бледные губы Дрозда окрасила кровь, а сам он лежал на земле, как и Филин.

– Я убил его! Я убил, как вы и хотели! Я доказал свою преданность!

Соловушка метнула в его сторону грозный взгляд, а после схватила пистолет и выстрелила в Бульбу, с первого раза попав в цель. Парень сжался, притягивая колени к груди, и разрыдался от боли, что пронзила его ногу. Вой голосов слился воедино и ранил меткой пулей в самое сердце. Гуров жестом приказал оставшимся людям уходить, заметив, что на улице уже начал розоветь рассвет. Он подошел к Бульбе и отвесил ему пощечину. В глазах парня блестели слезы. Он так сильно надеялся получить одобрение, а в итоге его отвергли. Он готов был ползти на коленях за Гуровым, чтобы тот смиловался. Он готов был кататься у него в ногах самым постыдным образом и молить о признании, ведь это пресмыкание помогло бы заглушить голос совести из-за убийства невинного.

Скворец не обращал внимания на то, как быстро они ушли. Он сидел рядом с Соловушкой, прижимая ее голову к своей груди. Она протянула руку к Дрозду и коснулась дрожащими пальцами еще теплого лица. Скворец так и не смог взглянуть в это лицо. Он сидел спиной и пытался удержать Соловушку, что хотела обнять брата в последний раз. По его щекам катились слезы. Скворец зажмурился, чтобы выжать из себя остатки влаги, которая могла бы смыть этот день из его жизни. Соловушка кричала так сильно, что вскоре ее голос охрип, а слез уже не осталось. Из последних сил она схватила Дрозда за руку, прямо как в детстве, и закрыла глаза, представляя, что они вдвоем идут прогуляться по лесу. Она сжимала его ладонь в надежде в последний раз почувствовать тепло родного человека, но кончики его пальцев уже были холодными. Соловушка лежала на коленях Скворца, сжимая руку Дрозда так, словно он с минуты на минуту откроет глаза и улыбнется сестре, как это было всегда. Словно он проснется и отругает ее за то, что она лежит на холодном полу. Он постелет свою куртку и потреплет ее черные волосы.

– Прощай, Дрозд, я люблю тебя, – одними губами произнесла она.

Глава 17

Гнездо

…Тусклой звездой освещай мой путь. Все, и помнить не обещай, сниться не позабудь. Не печалься и не грусти. Если в чем виноват, прости. Пусть вечно будет твое лицо освещено весной. Плевать, если знаешь, что было со мной, что будет со мной…

Борис Рыжий. Гриша-Поросенок выходит во двор

Ночь была такой же жаркой, как и последние дни весны. Если зимой приходилось кутаться в стеганое одеяло, чтобы не проснуться простуженным, то теперь оно лежало комком где-то в углу кровати.