Стать хищной птицей - Кира Брайан

Щегол повернулся к Сороке и услышал только громкий смех. Она свалилась на диван и задела ногой пустые бутылки из-под пива, что зазвенели, свалившись на пол. Чиж прыснул, глядя на эту картину, и они снова начали смеяться. Ситуация и правда казалась бы забавной и веселой, если бы Щегол и Сизый только что не подписали себе смертный приговор, пойдя против принципов Сокола на свой страх и риск. Всю дорогу они ехали молча, а перед самым Гнездом Сизый сказал Щеглу, что сейчас поговорит с Чижом и все ему расскажет.

– Вы выпили все пиво? – Щегол обиженно всплеснул руками.

Чиж схватился за Сороку и начал пытаться что-то ей сказать, но она смеялась так громко, что не слышала его. Сизый подошел к Чижу и попытался заговорить с ним, но это было безрезультатно, и тот совершенно не хотел его слушать. Чиж отмахивался от него, как от назойливой мухи, а потом и вовсе перестал замечать. Сизый выпрямился и тяжело вздохнул. Сегодняшний день дался ему непросто, и сейчас Щегол видел, что он буквально на взводе.

– Чиж! – Сизый схватил его за рукав водолазки и потащил на себя. – Блять, это важно! – Он пощелкал перед его носом пальцами. – Пойдем, надо поговорить.

Чиж еще немного попытался сопротивляться, но в конце концов поддался напору Сизого и позволил вести себя на второй этаж для важного разговора о просьбе Огинскому. Сизый хотел предупредить Чижа об их плане, чтобы тот смирился с мыслью о том, что станет переходным звеном, как можно скорее. А зная его, это случится не раньше, чем через пару дней. Щегол не хотел слушать этот разговор, даже при условии того, что Чиж сейчас пьяный, поэтому сел на диван рядом с Сорокой.

– Ну что, пьянчужка? – Он усмехнулся.

– Я почти никогда не пью. Просто… – Она не договорила, икнула и откинулась на спинку дивана. – Ласточка уехала. Опять.

– Тебя это расстраивает? – Щегол удивленно вскинул брови.

– Мне все равно. – Она махнула рукой и чуть не ударила Щегла по лицу, но тот вовремя поймал ее руку. – Ой, да ты у нас прям ниндзя. – Она потянулась за чем-то в карман, а после достала оттуда свой нож-бабочку. – Спорим, я победю, побежду… выиграю, короче, тебя.

– Ты пьяная, – Щегол засмеялся.

– Даже пьяная, я буду сильнее тебя. – Сорока поднялась на ноги и наставила небольшой нож на Щегла. – Нападай. Тебя же сама Ласточка учила. Ну же, покажи, на что способен.

Щегол поймал себя на мысли, что боится не того, что пьяная Сорока случайно или нет пырнет его ножом, а скорее того, что она сама об него поранится. Но чтобы хоть немного потешить ее эго, Щегол встал с дивана перед Сорокой в боевую стойку. Сорока сделала выпад в сторону Щегла, направляя на него нож. Он умело увернулся и схватил Сороку за запястье, блокируя вооруженную руку. Она же, в свою очередь, сделала шаг в сторону Щегла, выбивая его из равновесия и высвобождая свою руку из захвата. Из-за ограниченного пространства в гостиной Щегол пошатнулся и чуть не упал на диван. Теперь Сорока находилась сзади и, воспользовавшись своим положением, она ударила Щегла под колено, из-за чего его ноги подкосились. Он быстро сориентировался и не позволил себе окончательно свалиться, а развернулся лицом к Сороке и попытался выбить нож из ее рук. Но хватка у девушки была железной, и даже несмотря на замутненное сознание, она все равно двигалась резво, отчего страшно было вообразить, как она умеет драться, если голова трезвая. Щегол ухватил ее за запястье и, чтобы у нее не осталось места для замаха, притянул ближе к себе. Она выглядела расслабленной, с легкой улыбкой, как и всегда, и сбивал с толку только легкий запах спиртного. Сорока улыбнулась шире, после чего Щегол почувствовал на шее холодный металл. Повернувшись в сторону вооруженной руки Сороки, он увидел закрытый нож-бабочку.

– Ты его так и не открыла. – Щегол приподнял уголок губ.

Сорока лишь пожала плечами. Она неотрывно смотрела на Щегла, и становилось не по себе. Вероятно, ему стоило отпустить ее руки из своей хватки, но почему-то ее взгляд черных глаз словно гипнотизировал, и Щегол напрочь забыл, что они дрались несколько секунд назад. Сорока повела рукой и коснулась тыльной стороной ладони щеки Щегла и мягко улыбнулась. По коже словно прошелся электрический разряд, и теперь уже Щегол чувствовал себя скованным и побежденным. Со второго этажа раздались шаги, и Щегол непроизвольно разжал ладони.

– Пошел на хуй! – попутно Чиж накидывал на плечи куртку. – Хватит быть мне опекуном! Хватит решать за меня! Хватит с меня тебя!

Следом за ним спустился Сизый, он остановился посреди лестницы и остался смотреть, как Чиж собирается уйти.

– Мало того что ты решил рискнуть нашим положением, так еще и втягиваешь меня в это. – Чиж резко потянул за молнию, и она чуть было не порвалась под этим напором. – Если ты решил подписать смертный приговор, то я к этому не имею никакого отношения. Хочешь жертвовать чем-то? Жертвуй! Хочешь принимать необдуманные решения? Да пожалуйста! Только теперь без меня. Я жить хочу, а ты можешь заниматься чем угодно.

– Успокойся. – Сизый говорил тихо, но Чиж его слышал. – Все будет в порядке, это все во благо.

– Когда к твоей голове приставят пистолет, не тяни меня за собой. – Чиж выпрямился и схватился за ручку входной двери. – Ты сделал этот выбор, а не я. За свой выбор я расплачиваюсь по сей день, но заметь, я не тянул тебя за собой.

Входная дверь хлопнула, и Чиж ушел. Сизый постоял еще несколько секунд на лестнице, глядя в закрытую дверь, а после спустился вниз, падая в кресло и пряча лицо в руках. Он молчал и лишь тяжело дышал, из-за чего напряжение в комнате возрастало только сильнее.

– Оставлю вас. – Сорока направилась к лестнице, чтобы подняться.

– Постой! – Щегол подошел к ней и едва слышно произнес: – Повторим когда-нибудь?

– Нет. – Сорока поджала губы и улыбнулась. – Мне не понравилось. – Заметив удивленный взгляд Щегла, она продолжила: – Я ожидала другого, так будет точнее. А в итоге это просто драка с поддавками. Я хотела убедиться, что это не мое.

Хоть Щегол и понимающе кивнул, но на деле он ничего не понял. Проводив Сороку взглядом, он вернулся к дивану и сел рядом с Сизым, дожидаясь, пока тот будет готов поговорить. Сизый поднял взгляд на Щегла и улыбнулся. Не так, как это происходит обычно.