Системный фермер. Том 4 - Алексей Аржанов

урожаев, деньги эти он вбил обратно в землю, в катализатор, в расширение, в заказ на полторы тысячи зиллингов, от которого сегодня отказался. Земля мертва, работники разбегаются, обязательства по поставкам горят. Месяц, от силы два, и его надел уйдёт казне. А четыре сотни рабочих рук, что кормились вокруг его хозяйства, останутся посреди округа без куска хлеба.

И руки эти, если рассудить, могли бы оказаться у меня. Вместе с землёй, если суметь. Только для этого мне нужно было то, чего пока не было. Право продавать мучник. Дорн предупредил меня отдельно, ещё вечером: до записи в реестре ни одной коробочки на сторону, ни за деньги, ни в дар с намёком. Бюрократическая казуистика чистой воды, хлеб людям нужен сегодня, а бумага будет через неделю, но нарушь я её, и Общество с Крамер во главе сожрёт меня вместе с реестром.

Неделя. Продержаться неделю.

На участке нас встретил Радован, и надо было видеть его лицо, когда я объявил, что, во-первых, вот господин Бауэр с векселем и тремя обозами железа в заклад, всё внести в книгу, а во-вторых, завтра с утра придут полтора десятка новых работников, всех переписать, разбить на бригады и поставить на лес и стройку.

— Войцех, Боги… — сказал он страдальчески, — А кормовую ведомость на них кто считать будет? У нас по амбарной книге…

— Я тебе помогу, как освобожусь! — улыбнувшись, ответил я.

— Вот всегда так, — вздохнул Радован и пошёл за чернильницей. — А всё равно все мне приходится делать.

— Видимо, в скором времени нужно будет подумать о помощнике. Возьми себе кого-нибудь из детей в подмастерье.

— Слишком много возни ненужной, сам справлюсь, — махнув рукой, ответил Радован.

К слову, работников на следующий день пришло не пятнадцать. Пришло двадцать семь, и ещё двое привели жён, стряпать на артель. Слух в Преславице работал исправнее любого глашатая. Радован сидел за столом во дворе до полудня, скрипел пером, и я, проходя мимо, слышал обрывки одних и тех же разговоров. Оплату согласны харчами. Многие просили муку вперёд, до первой получки.

Люди в этих краях жили одним днём. Заработал, проел, снова заработал. Ни запаса, ни сбережений, чёрный день у них начинался каждый раз, когда хозяин задерживал плату на неделю. С этим тоже предстояло что-то делать, не сейчас, так к зиме. Сытый работник, который не трясётся за завтрашний день, стоит двух голодных. Это я ещё по прошлой жизни помнил твёрдо.

Внезапно со стороны тракта заскрипели колёса.

К воротам подкатывала карета. Лёгкая, покрытая лаком, пестрые узоры на дверях, я такую в наших краях видел только у одного человека.

Вернер.

Сосед спустился на землю. Он увидел меня через двор и пошёл прямо ко мне, не разбирая дороги, через грядки, и новые работники, побросав дела, провожали его глазами.

Я стоял и не понимал, зачем он приехал. Ругаться, что я сманил его людей? Так они сами пришли, я к ним и пальцем не прикоснулся. Просить? Не с таким лицом просят. Или он явился обвинить меня во всеуслышание, при трёх десятках свидетелей, в том, что это я извёл его землю?

Вернер остановился в пяти шагах, и я увидел его глаза.

И понял, что не угадал ни разу.

Глава 23

— Добрый день, Войцех, — поприветствовал меня Юлиан Вернер.

Сосед то и дело поглядывал на мучник, явно не понимая, что это за растение. На его лице было едва скрываемое удивление, ведь на его земле больше ничего не росло.

— Добрый, — сухо ответил я.

В прошлый раз он высмеял моё предложение. Проблем с его землёй можно было избежать, но Вернер меня не послушал. Он был уверен, что будет и дальше удобрять свою землю изумрудным катализатором, отправлять одну повозку с провизией за другой в Острог-На-Выселки, только всё получилось ровно так, как я ему и предсказывал.

Если он ко мне сам приехал, то пусть сам изъясняется. Желания выяснять, что ему от меня надо, у меня просто не было.

— Думаю, ты слышал о том, что произошло с моей землёй? — горько усмехнувшись, поинтересовался сосед.

— Всё верно, — ответил я. — Я вчера был в Преславице.

— Ты думаешь, во всём виноват изумрудный катализатор?

Наконец Вернер перешёл к сути. Он не приехал ругаться, выяснять, почему все его рабочие стали переходить ко мне. Только почему это его внезапно стало волновать? Он ведь до этого даже слушать меня не хотел.

— Уверен, — поправил я.

— Как ты это понял? — Юлиан пристально посмотрел мне в глаза.

Это был весьма неудобный вопрос. Ведь мне тоже не сразу стало это известно. Я и сам пользовался изумрудным катализатором первое время. Всё окончательно встало на свои места, когда я впервые использовал торфяное удобрение на своей земле, а региональный узел стал посылать сигналы об истощении запасов живки.

— Всё очень просто, банальное предположение, — ответил я уклончиво.

— Погоди, что ты имеешь в виду? — нахмурившись, переспросил Вернер.

— Когда я начал использовать торфяное удобрение, то потребность в изумрудном катализаторе отпала, — объяснил я. — Да и с торфом оказалось гораздо проще работать. Изумрудный катализатор очень сильно сушит почву, требуется очень много воды добавлять… Ты же никогда самостоятельно с землёй не работал?

— К чему ты клонишь? — Юлиан подошёл ко мне почти вплотную.

— Когда работаешь сам, то обращаешь внимание на такие детали, — ответил я. — Да и о составе имперского удобрения никто не пишет. Это невольно навело меня на мысли, что его состав очень сомнительный. Если под его воздействием растение вырастает за пять минут, то оно должно откуда-то брать ресурсы для этого роста.

— А разве изумрудный катализатор их не даёт?

— Если бы ты неоднократно работал с ним, а потом внезапно попробовал удобрить торфом, то уловил бы разницу, — ответил я.

Он поморщился, но спорить не стал. Видно, самому уже надоело спорить.

— Допустим, — сказал он и помолчал. — А если я сейчас всё переиграю? Куплю у тебя торф, перестану использовать изумрудный катализатор. Земля отойдёт?

Вот оно. Я так и знал, что он к этому ведёт. Не каяться приехал, а лазейку искать. И глядел он на меня уже с той жадной искоркой в глазах, которую я хорошо помнил по прошлым нашим разговорам.

— Нет, — сказал я.

—