Курсант - Максим Шторм

– Бери, – непререкаемым тоном заявила предсказательница. – Столица большая, и еще неизвестно, когда ты доберешься до своих. Да и потом с тобой никто особых церемоний разводить не станет. Или ты думаешь, что возвращаться в родовое имение ты будешь со всеми почестями? Запомни, бесплатно тебе дадут только возможность сложить голову. И что-то мне подсказывает, что некие силы захотят тебя использовать как пешку в своих непонятных играх. А кто-то уже хочет тебя убить. У тебя на редкость веселая и разнообразная жизнь, курсант!

Она улыбалась, но ее большие глаза сквозь прорези полумаски смотрели с изрядным сожалением. Я засунул мешочек в карман и благодарно приложил ладонь к груди:

– Я никогда не забуду вашей доброты, сударыня, слово…

– Дворянина, – закончила за меня Альбина и внезапно тяжело вздохнула: – Ступай, ступай, Алексей. Я устала, и мне нужно отдохнуть.

Повинуясь внезапному порыву, я взял ее правую руку и поднес к губам. Она не сопротивлялась. Смотрела на меня с некоторым вызовом, ее грудь тяжело вздымалась. Я ответил решительным даже для самого себя взглядом и приложил губы к тыльной стороне ее ладошки, ощущая под черными кружевами теплую нежную кожу.

– Слово дворянина, – все-таки сказал я. – Я не забуду… Тебя.

* * *

Позже, очутившись в своей темной, но теплой и показавшейся внезапно такой уютной комнатке, лежа на кровати, я долго ворочался, не в состоянии уснуть. То ли до этого перебил сон, то ли гудело вино в голове, а может, не давали заснуть то и дело встающие передо мной образы загадочной и обворожительной гадалки, стоило только закрыть глаза. Альбина Троекурова. Удивительная девушка. По меркам любого из миров. Недюжинного ума и великого обаяния.

Я лежал, вспоминая все, о чем мы разговаривали, каждую произнесенную фразу, каждое слово. Я не только провел незабываемый вечер, но и узнал немало нужного и полезного. Не сказать, что все меня сильно порадовало, но, по крайней мере, давало хоть какие-то ответы… Так, ворочаясь и вспоминая, уже глубокой ночью я все-таки заснул. И проспал беспробудным сном до самого рассвета. По счастью, больше мне ничего не снилось, и я проснулся действительно бодрым и отдохнувшим. И без привычного в последнее время чувства голода. Неужели жизнь потихоньку налаживается? Я хмыкнул. Надолго ли, при моем везении и всех моих проблемах?

Поднявшись, я выглянул в иллюминатор. Наш корабль шел прежним курсом, пронзая появившиеся на пути огромные раздутые сизо-белые облака, похожие на взбитые пышные перины. Земли внизу видно не было. Одни только мы в бескрайнем и безмятежном небесном море.

Казалось, еще недавно я только и мечтал о том, чтобы забиться в укромный уголок и отлежаться два-три денька, чтобы никто не доставал и не тревожил. А теперь понял, что начинаю изнывать от скуки. Если бы можно было хоть выйти наружу да побродить по палубам дирижабля. И неважно, что одежда у меня бедняцкая. Думаю, остальным пассажирам было бы наплевать на меня. В конце концов, я же не в голом виде хотел выйти в люди. Вот только если попадусь на глаза кому из корабельной обслуги, тому, кому не стоит… И этот кто-то заподозрит во мне зайца или затребует предъявить билетик. Так, на всякий случай, просто потому, что моя рожа ему не понравится. Со вздохом я отвел взгляд от запертой двери и посмотрел на свои руки. Конечно, я ничего увидеть в них не мог. Судьба… Незавидная она у меня вырисовывается!

И тут в дверь постучали. Я настороженно вскинулся. Но стук был точь-в-точь, как вчера, когда меня навестил Альберт. А кстати, кем он приходится Троекуровой? Вряд ли простым слугой. Скорее он был похож на телохранителя. Из-за двери раздался его голос:

– Откройте, я с поручением от госпожи.

Я быстро отворил дверь. Альберт, буркнув в усы что-то, что можно было с натяжкой расценить как пожелание доброго утра, всучил мне какой-то бумажный сверток и повернулся на каблуках.

– Спасибо, – только и успел сказать я в спину удаляющегося человека в черном. Да уж, по всему видно, что он сильно не одобряет альтруизм своей хозяйки. Мне ли его винить! Это его работа. Да и такой тип, как я, не мог вызвать острого приступа симпатии.

Перед тем как захлопнуть дверь, мне показалось, что с противоположной стороны коридора, почти в самом конце, на долю секунды приоткрылась дверца дальней каюты. Словно кто-то торопливо высунул нос, чтобы посмотреть, кто это стучится и к кому. Тогда я не придал этому моменту должного внимания…

Вернувшись за стол, я изучил содержимое свертка. Под слоем хрустящей навощенной бумаги оказались кусок вишневого пирога, головка сыра, несколько яблок, шмат холодного мяса, хлеб, вилка, нож и маленькая записка. Я развернул сложенный вчетверо листочек, благоухающий духами черноволосой предсказательницы. «Не откажите себе в сытном завтраке, мой друг. Я думала о вас. Вы удивительный человек!» Несколько слов. Я жадно перечитал записку еще раз. Так мало и так много написано… «Эй, приятель, – внезапно спросил я самого себя, – а не влюбился ли ты, часом, в эту элегантную, потрясающую девушку?»

Не по твоему рылу эта голубка, тоскливо усмехнулся я, пряча записку в кармане. Почаще глядись в зеркало. Ты рядом с ней, как грязный свин на фоне райской птицы. Черт, как же, наверно, от меня вчера на ужине несло потом, поздно спохватился я… Внезапно стало стыдно. Она настоящая дама, с положением в обществе, известная и уважаемая. А я? Ну, скажем, я тоже не смерд какой. Но толку от моего происхождения и прочего, если в нынешней жизни я просто расходное мясо и рядовой Часовой, чья единственная задача в нужный час отдать свою жизнь во благо империи? Нет, не империи, тут же поправился я. Жизнь за людей. В том числе и для того, чтобы та же Альбина и дальше могла предсказывать судьбу тем, кто рискнет согласиться…

Отвлечься от унылых мыслей помогла вкусная и сытная пища. Достав из шкафчика кувшин с водой, я с удовольствием позавтракал. Оставил часть харчей на обед. Так, глядишь, и отъемся, пока прилечу в столицу! А ведь она сказала, что у меня потрясающее тело, невольно вспомнилось мне. Черт! Я стукнул сжатым кулаком по раскрытой ладони. Чуть поморщился. Но на мне действительно все заживало, как на собаке.

Набив брюхо, я пришел в более благостное расположение духа. Ребром встала только одна проблема. В моей каюте не было туалета. Ну а справлять естественные надобности было крайне необходимо! Так что, хочу не хочу, а выбираться