Лавочник с молнией в кармане. Том 3 - Борис Владимирович Романовский

В Бернгольд мы приехали в четыре часа дня.

Мы плотно пообедали, а после этого отправились в мою лавку, где я показал Маше всё хозяйство. Каспар всё это время катался вместе с нами, не отставая ни на шаг.

И только потом мы с Каспаром поехали в резиденцию семьи Ричи.

Там меня встретил сам Виктор. Выглядел он взволнованным и тут же предложил перекусить, распорядившись накрыть стол. Причём ни его дети, ни Регина к нам так и не присоединились.

Виктор рассказывал о делах семьи, о планах на будущее, о новых поставках и торговых партнёрах. Я вежливо кивал, вставлял пару слов и никак не мог понять, зачем ему всё это надо.

Он говорил долго, обстоятельно, будто вводил меня в курс дела. И чем дольше говорил, тем больше нервничал: то поправлял манжету, то крутил в пальцах вилку, то тянулся к бокалу и ставил его обратно, так и не отпив.

Наконец, когда с ужином было покончено, Виктор отложил приборы и посмотрел мне прямо в глаза.

— Артур, ты мой сын, — произнёс он. — Между нами были разногласия, и мне за это стыдно. Я извиняюсь перед тобой и хотел бы исправить наши отношения.

Он выдержал паузу, собираясь с духом.

— Ты единственный мой сын, рождённый в официальном браке. Я готов сделать тебя своим наследником. Наследником всей семьи Ричи.

Я приподнял брови.

— Неплохо, — прокомментировал Давыдов, подплывая ближе. — Соглашайся, такое предложение делают раз в жизни.

Рядом с ним замерла Шарлотта, и по её лицу совершенно нельзя было понять, что она сейчас испытывает.

Виктор старался держать лицо, но я прекрасно видел, чего ему стоили эти слова. Пальцы, лежащие на скатерти, побелели.

Хм. Согласиться? И нафига? Мне нравится нынешняя свобода. Не хочу следующие лет десять таскаться за Виктором хвостом, перенимать дела, заучивать поставщиков и раскланиваться с нужными людьми.

Да и видно же, что предложение это ни разу не искреннее. Если соглашусь — буду жить в доме, где меня ненавидят, и каждый день ждать ножа в спину. Регина уже показала, на что готова.

— Почему ты мне это предлагаешь? — я откинулся на спинку стула. — Ты же сам не хочешь делать меня наследником. Это видно. Дед заставил?

Виктор дёрнул уголком рта и отвёл взгляд.

— Просветитель наблюдает за тобой, — тихо сказал он.

— И только из-за этого?

Виктор промолчал.

Ну ладно. Тут всё ясно. Он просто пытается меня купить — накрепко привязать к семье, чтобы благосклонность Просветителя коснулась всей семьи.

— Нет, — покачал я головой. — Боюсь, я слишком далёк от торговли. Я хочу посвятить себя реставрации и тому, что мне действительно интересно.

Виктор медленно откинулся назад и чуть ли не выдохнул с облегчением. Даже плечи опустились.

— Что ж, это твоя воля, — он всё же взял бокал и наконец отпил. — Но ты остаёшься моим сыном, и своё получишь. Я выделю тебе долю в деле — три процента от прибыли торгового дома. Выплаты раз в квартал, по итогам отчёта, как и всем совладельцам.

Он помолчал и добавил суше:

— Разумеется, доля не даёт тебе права голоса в делах дома.

Ага. Вот теперь голос звучит уверенно, по-деловому. Похоже, расстаться с тремя процентами он уже готов.

От такого подарка я не стал отказываться.

Нам принесли кофе и десерты, мы посидели ещё немного, продолжая разговор. Ни Регина, ни её сыновья так и не показались.

А когда часы пробили десять вечера, Виктор поднялся и повёл меня в комнату Готфрида.

— Никого, кроме вас двоих, там не будет, — хрипло произнёс он у самых дверей. — Это воля Просветителя.

Я кивнул и вошёл.

Признаться честно, нервничал я нехило. Следующий час я просто сидел рядом с умирающим дедом. Благо тот не хрипел и не издавал странных звуков, а просто спал.

В какой-то момент я рискнул подойти к окну и выглянуть наружу. В небе висела полная луна — яркая, чистая. Только вот никакие голоса меня не донимали. Удивительно.

— О, дедушка! — вдруг воскликнула Шарлотта.

Я обернулся и увидел, как над телом Готфрида медленно поднимается его призрак.

Глава 19

Тюрьма для душ

Призрак Готфрида Ричи медленно выбрался из тела и изумлённо огляделся. Затем он заметил меня, Шарлотту и Давыдова.

— Артур… — пробормотал старик и прищурился, вглядываясь в девочку. — А ты?..

— Дедушка! — Шарлотта метнулась к нему. — Ты меня не узнаёшь? Это же я, Шарлотта!

Готфрид широко раскрыл глаза.

— Внучка?.. Но как?.. Как это возможно?.. — Готфрид сильно растерялся.

— Я после смерти осталась призраком, — она попыталась взять деда за руку, но пальцы прошли насквозь.

— После смерти, — пробормотал он. — Как… Как ты умерла? Ты помнишь?

Призрак деда спохватился и извинился:

— Прости, я не хотел напоминать…

— Её убил Винсент, — сухо сказал я.

Готфрид перевёл взгляд на меня, и его лицо скривилось.

— Этот ублюдок… Это ничтожество! — старик сжал кулаки. — Да как он смел⁈ Мою внучку!

— Я подозреваю, что Регина тоже тут замешана, — продолжил я.

Готфрид немного успокоился и серьёзно посмотрел на меня.

— Сомневаюсь, Артур. Одно время я тоже её подозревал и долго за ней наблюдал, — он покачал головой. — Но я не думаю, что она способна заказать убийство ребёнка. А вот Винсент… Да, он человек без морали и совести. Отброс, который не чурается самых грязных методов. Но Регина…

— Я тоже думаю, что это Регина всё подстроила! — недовольно перебила Шарлотта, хмуро глядя на деда.

— Девочка, — Готфрид с болью посмотрел на неё. — Не суди сгоряча. Дайте ей шанс…

— Хорошо, — я не стал спорить. — Я собираюсь допросить Винсента. Хочу выбить из него всю информацию.

— Это очень опасно, — старик внимательно посмотрел на меня.

А затем его тело медленно поплыло вверх.

— Ох… Чувствую, мне пора, — заторопился Готфрид. — Попроси у Виктора артефакт «Голос сердца». Это кулон, сокровище нашего рода. Этот артефакт способен чувствовать правду и ложь, он выручал нас во время самых опасных сделок. Используй его во время допроса, и будь что будет. Если…

Старик хотел сказать что-то ещё, но тут его тело резко растянулось, и он исчез. Точно так же, как исчезали все другие призраки, которых я видел.

— И вот такая участь ждала меня, да? — спросил Давыдов.

— Да, — кивнул я. — Точь-в-точь такая же.

Граф криво усмехнулся.

Я снова взглянул на Луну. Она была укрыта всё тем же фиолетово-синим туманом и не вызывала у меня никакого дискомфорта — я мог спокойно смотреть на неё, и не было ни намёка на головную боль.

— Интересно, что