Пульс темной магии - Александра Власова

Будь они на ее территории, в царстве снов, девушка могла бы расправиться с обидчицами как угодно. Превратить в лягушек или летучих мышей, обрушить на гадин молнии. Но, увы, реальность яви ей, к сожалению, пока не подвластна. Слышится голос отличницы Кати. Он трясется от ярости и «праведного» гнева.

– Разлучница, я тебя предупреждала. На чужом несчастье своего счастья не построишь…

Смешно. Она напала без предупреждения вместе с толпой соучастниц и еще читает мораль. Сновидица попыталась вырваться.

– Ты слабачка и уродина, слышишь? И как, интересно, он мог в тебя влюбиться?! Что нашел в тебе? Может, ты ведьма и Дрюню приворожила?

Катины подруги радостно улюлюкают, будто она только что выдала зажигательную остроту. Наверное, нужно что-то сделать. Но что? Их больше. Они сильнее.

В последнее время Сновидица часто отсиживалась в библиотеке, где читала книги по психологии в надежде, что те помогут в беде. Там пишут, будто жертвы получают от своей роли вторичные выгоды, иначе дали бы агрессору отпор или вообще не стали с ним связываться.

Хотела бы она увидеть, как повели бы себя авторы-психологи, если бы на них напали и начали бить, с каждым ударом распаляясь больше и больше… Злость одноклассниц на несправедливость преподавателей, придирчивых родителей, на саму жизнь в унылом провинциальном городке наконец-то вырывается наружу.

В какой-то момент девушки окончательно теряют свою человеческую сущность – они терзают жертву, будто хищные звери. Плевки, толчки и пощечины оставят не только следы на теле, шрамы в душе. Проходит чуть больше получаса, прежде чем Сновидицу отпускают.

– Пусть это послужит тебе уроком, – назидательно говорит на прощание Катя. Иногда Сновидице кажется, какую бы подлость ни учинили люди, в своей голове они все равно сумеют выставить себя «учителями» и прочими благодетелями.

Несколько минут девушка лежит на снегу, не в силах пошевелиться, придавленная грузом пережитого унижения и почему-то чувством вины. Затем заставляет себя подняться – не хватало еще застудить женские органы. Если она заболеет, влетит, мало не покажется. Прихрамывая, маленькими шажками Повелительница Снов плетется до ближайшего магазина.

Там, прямо у входа, есть зеркало. Книги твердят: взяв под контроль сны, человек постепенно обретает власть и над явью. Но в подобные моменты Сновидице кажется, что зависимость прямо противоположная. Чем могущественнее она становится по ночам, тем более ничтожной и жалкой кажется себе в реальности.

Губа рассечена, на лице покраснения – уже завтра они превратятся в уродливые фиолетовые синяки, клок волос вырван. Но самое страшное не это. Гадины изрезали новую куртку, куртку, на которую мама откладывала несколько месяцев с зарплаты. За нее Сновидице страшнее всего, точнее, за себя.

Похоже, нового наказания не избежать.

Если до этого девушка хотела как можно быстрее оказаться дома, теперь Сновидица движется нарочно медленно, ноги застревают в сугробе, как в болотной тине, и отказываются повиноваться.

Ведь в квартире уже есть она. В некоторые моменты у Повелительницы Снов не получается называть склочную скандалистку, родившую ее, мамой.

Подъезд встречает запахом мочи и кислой капусты. Сновидица поднимается по лестнице, поворачивает ключ, все еще сохраняя зыбкую надежду проскользнуть незамеченной в свою комнату. Конечно, легко отделаться не удается.

Мать встречает в прихожей. Она напоминает закипающий самовар. Нужен лишь предлог, чтобы выпустить пар, и сегодня он имелся бы и без «отягчающих обстоятельств» – Сновидица опоздала и не приготовила ужин.

Несмотря на гневливый вид, девушке кажется, что мать с трудом сдерживает улыбку. Ее руки уперлись в бока, а взгляд не сулит ничего хорошего. Он останавливается на изодранной куртке, затем поднимается на лицо дочери и вновь замирает на куртке. Взрыв прогремел бы в любом случае, но теперь родительница злится по-настоящему. Сейчас начнется.

– Что это? Нет, скажи мне – что это? – задыхаясь от возмущения, начинает мать, тыча в девушку пальцем. На твою дочь напали и избили – вот что. Но вместо ответа Повелительница Снов угрюмо молчит.

Она знает, от любой, самой невинной реплики будет лишь хуже.

– Я тебе скажу, что – дочерняя неблагодарность, – родительница переходит на крик. – Знаешь, сколько мать за эту куртку горбатилась – подъезды драила? Я брала дополнительную работу, а ты, ты… ничего не ценишь. Думаешь, деньги растут на деревьях?! Паразитка, нахлебница. – Кажется, сейчас Сновидицу снова ударят.

С другой стороны – ей не привыкать. Мать замахивается, на этот раз девушка даже не пытается прикрыть лицо. Но боли не следует. Наверное, ее и без того потрепанный вид вызывает у родительницы что-то вроде внезапного приступа жалости. Проблеск сочувствия сменяется новым приступом гнева.

– Говори, где ты шлялась вместо того, чтобы усталой матери ужин готовить? Признавайся, как так изодралась?

Интересно, она действительно желает узнать правду? Нет, – поскольку сама же отвечает на свой вопрос.

– Снова каталась на льду и упала. – Конечно, это же так «замечательно» объясняет порезы ножом на одежде. – Совсем не ценишь моих усилий! Мать горбатится, как Папа Карло. Вот умрет, тогда узнаешь…

Дальше ее слова сливаются в белый шум. Сновидица кивает, будто китайский болванчик, даже не пытаясь вникнуть в суть монолога. До девушки доносятся лишь отдельные его обрывки. Слова «дура» и «обуза» – самые ласковые из них. Наконец, запал матери иссякает. Под ее скорбные причитания Сновидица наконец идет переодеваться. Дальше следует «семейный ужин», избежать которого нет ни единой возможности.

Они сидят на крохотной грязноватой кухоньке с выцветшими обоями и ковыряют вилками остывшие макароны. Сновидица исподтишка разглядывает маму – ей нет еще и сорока, но та уже постарела и подурнела. Под шеей валиком лежит второй подбородок, сальные волосы давно утратили свой оттенок и приобрели неопределенный мышиный цвет, кожа начала виснуть.

Но самое ужасное: на мамином лице будто застыла маска разочарования и озлобленности на мир, который был, с ее точки зрения, слишком несправедлив и жесток. Стыдно в этом признаться: порой Сновидица мечтает о том, чтобы у нее была другая мама. Дело не в достатке. Пусть бы она зарабатывала те же копейки, но была доброй, отзывчивой, немного наивной. Работала бы в сфере культуры – к примеру, в библиотеке.

Мысли уносятся вдаль, Повелительница Снов уже фантазирует, какой могла бы быть мать, сложись ее жизнь немного иначе. Она также чуть полноватая, поскольку неровно дышит к выпечке. Обожает картинки с котятами, а еще излучает тепло. И, наверное, читает глуповатые женские романы в мягких обложках, где добро всегда побеждает.

А главное – любит по-настоящему.

Мать вопросительно наклоняет голову – видимо, Сновидица пропустила какой-то вопрос. Впрочем, ответа, как всегда, и не требуется. Наверное, с таким же успехом родительница могла разговаривать с