Федор Годунов 1-6 - Иван Алексин

— Хороша, — согласился я с запорожцем сквозь набежавшие слёзы и продавив гигантским усилием воли своенравную жидкость внутрь. Потянулся к миске. — Вот только вонюча больно!

Вокруг весело засмеялись, подтверждая моё вливание в коллектив.

И вечер потёк своим чередом. Вокруг шумно гуляли, горланя песни, спорили о польской круле и новом русском царе, вспоминали старые походы и собирались в новые. Несколько раз вспыхивали драки, но драчунов быстро успокаивали и через минуту бывшие противники уже вместе пили, обнимаясь и горланя что-то о боевом братстве.

Я больше налегал на закуску, стараясь казаться значительно больше пьяным, чем был на самом деле и внимательно слушал краем уха новости.

Ну, что же, судя по всему, дела у самозванца пока идут неплохо. Во всяком случае, большого недовольства его правление в народе не вызывает. Что, впрочем, не помешает компании «Шуйский с сотоварищи» его в мае с трона сковырнуть. Но пока высовываться мне явно рано. Так что правильно я решил с рассылкой грамот от моего имени подождать. Толку будет от этого мало будет.

На подсевшего на место свалившегося под стол верзилы, сечевика, я сначала внимания не обратил. Запорожцам на месте не сиделось. Постоянно кто-то вставал, уходил, возвращался, кого-то просто выносили. Лица вокруг всё время менялись, сливаясь с общим фоном. Но в какой-то момент я буквально кожей почувствовал на себе недобрый, пронизывающий взгляд. Поднял глаза от кружки и мысленно чертыхнулся, всем нутром предчувствуя наступающие неприятности.

Сидевший напротив запорожец одетый в красную рубаху без ворота, пристально, практически не мигая, таращился на меня, словно желая загипнотизировать. Злые с прищуром глаза, крупный, волевой подбородок, шрам от сабельного удара, высунувшийся на край лба из-под густых волос. На вид лет тридцать, не больше, но по всему видать, что человек бывалый, опытный, на своём веку уже немало повидавший и не меньше повоевавший. Серьёзный такой дядечка и меня почему-то не очень любящий. Настолько нелюбящий, что даже на кружку горилки, перед ним стоящую, не смотрит.

— Ты что ли, Федька Чернец будешь, что к нам возле Варны приблудился? — спросил, как выплюнул, казак, вложив в свои слова максимум презрения.

— Ну, я-то Фёдор. И запорожцев я действительно под Варной встретил, после того как в шторм янычар вырезав, галеру захватил, — я уже понял, по тону своего врага, что добром нам не разойтись и юлить перед ним не собирался. Хамить мы тоже могём, вернее можем. — А ты что за рак с горы? Что-то я тебя, когда мы вдевятером у ворот Варны с толпой турок рубились, не видел. Дома, под жинкиной юбкой отсиживался?

Запорожец побледнел и, потянувшись, одним глотком осушил кружку, сдерживая ярость. Вытер усы, не закусывая и, продолжая сверлить меня глазами, представился: — Я Данил Щербина. Ты моего брата Гаркушу в Варне зарубил.

Ну, всё, приехали! Мне тут для полного счастья ещё кровной мести не хватало!

— Чернеца казаки неповинным признали, Щербина, — хмуро высунулся вперёд Тараско. Мой друг к этому моменту был уже изрядно пьян, но некоторую ясность ума сохранил: — Не можешь ты его опять на суд казачий выкликнуть. Не по обычаям это.

— Да какой суд? — звонко треснул по столу пустой кружкой Щербина. — С каких это пор запорожцы своего кровника в круг волокут? Казак сам за свою обиду постоять должо́н! Иначе и не казак он вовсе, а баба беременная. Этакому трусу впору юбку носить, а не саблю на боку.

Народ вокруг одобрительно загудел, полностью соглашаясь со сказанным, а какой-то вусмерть пьяный сечевик даже обминаться к Щербине полез, норовя расцеловать в обе щёки.

— Ну, так что, московит? — перегнулся ко мне через стол Данил, попутно оттолкнув упившегося казака — Готов за смерть Гаркуши ответ держать? Зелёных юнцов рубить, храбрости много не нужно.

Эк завернул! А то, что я и сам не старше его брательника буду, это ничего? Это скорее уж ты сейчас такого вот юнца зарезать хочешь.

— Ты, мил человек, хоть и во хмелю, а за языком следи, — на плечо Щербины легла тяжёлая рука Яниса. — Чернец свою храбрость не раз доказал. И под Варной, и в Тавани, и в бою на галере турецкой. То многие видели. И в том, что запорожцы с богатой добычей на Сечь вернулись, тоже во многом его заслуга. Это даже кошевой признал.

— Верно говорит! — неожиданно высунулся у меня из-за спины Евстафий Корч. — Если бы не Чернец, много сечевиков под Таванью осталось. И хоть Федька и не казак пока, но товарищ верный. И в Сечи он званый гость, а не абы нехристь какой. А потому и смертоубийства над ним творить не гоже!

Я в недоумении оглянулся на старого сечевика. Он то откуда здесь взялся⁈ Что-то до начала наметившегося конфликта с Щербиной, Корч мне на глаза не попадался. Наблюдал или просто вовремя в шинок зашёл?

— А я с ним как с ворогом и не поступаю, — набычился Щербина, резким движением плеча скинув руку литвина. — Я дело по чести веду, как среди лыцарства заведено. Я на честный поединок вызываю, хоть он и не ровня мне… Не казак он сечевой. Доблести его, что в походе на турку проявил, должное отдаю. Иначе давно бы зарубил как собаку, да плюнул на останки поганые! Ну, так что, московит, — развернулся Данил в мою сторону. — Примешь мой вызов, как у нас в лыцарстве водится, — запорожец хищно скривился и добавил издёвки в свой вопрос, — или за спину Корча спрячешься?

Медленно поднимаюсь из-за стола, мысленно проклиная свою горячность. Мог же тогда в Варне Гаркушу просто разоружить или ранить так, чтобы не смертельно? Мог, конечно, если бы гневу не поддался. Молодой казак на саблях был мне не соперник, да и на ногах, к тому моменту, еле держался.

И что мы поимели в итоге? Кучу проблем на свою дурную задницу, вот чего!

Сначала там же в Варне чуть не прибили, теперь здесь в Сече зарезать норовят. И что самое печальное, данное мероприятие вполне может получиться.

Нет, Иван Чемоданов из меня хорошего рубаку сделал, многому, из того, что сам умел, обучив. И эта наука мне уже не раз жизнь спасла. Вот только до настоящего мастера мне ещё далеко. На этот счёт я нисколько не заблуждаюсь. Ибо настоящее мастерство приобретается в сотнях кровавых стычек с жаждущим твоей смерти врагом. С настоящим врагом, а не