"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

не просто победил их, Ваше Величество. Он их перекупил. Наш посол в Константинополе доносит: новый Великий Визирь, напуганный до икоты слухами о русском «моровом ветре», наотрез отказывается даже обсуждать возможность новой войны. Более того, он с восторгом принял предложение Смирнофа об экономическом союзе. Этот русский дьявол показал им, как можно зарабатывать на торговле с Персией в обход нас. Теперь турки видят в России источник барышей. Османы превратились в верного пса русского царя.

Он отошел от карты и снова встал перед королевой.

— Такова расстановка сил, Ваше Величество. Открытый военный союз против России невозможен. Сидеть сложа руки — значит позволить русским и дальше наращивать свою чудовищную мощь. Мы в ловушке. Европа парализована страхом и интригами.

В кабинете воцарилась тишина, тяжелая и вязкая. Королева Анна смотрела на огонь в камине, и в пляшущих языках пламени ей виделись не отблески уюта, а зарево пожаров, готовых поглотить ее мир. Все, что она знала, все, на чем держалась ее власть — союзы, договоры, флот, — оказалось бесполезным.

— Должен быть выход, — произнесла она глухо. — Всегда есть выход. Необходимо найти способ… заставить их. Объединить этих грызущихся псов против общего врага. Предложить им то, от чего они не смогут отказаться.

Роберт Харли не спешил что-то говорить. Годольфин уже открыл было рот, собираясь, по всей видимости, заговорить о фрахте судов и найме солдат, но госсекретарь опередил его, сделав едва заметный жест рукой.

— Мы лечим не ту болезнь, Ваше Величество, — начал он вкрадчивым голосом. Его слова прозвучали так, что треск поленьев в камине, казалось, умолк. — Лорд-казначей считает убытки, я докладываю о фузеях. Все это — лихорадка, сыпь на коже. Но сама хвороба, та, что сидит внутри и пожирает нас, имеет имя. Это не Россия. А человек. Этот, как его… Смирноф.

Годольфин издал сдавленный, недовольный звук.

— Харли, оставьте эту поэзию для памфлетов. Мы говорим о государстве, о мощи целой нации.

— Нет, милорд. Мы говорим о голове, что этой мощью управляет, — Харли шагнул к столу и кончиком пальца коснулся эскиза «Шквала». — Россия без него — это все тот же сонный медведь в своей берлоге. Да, сильный, да, опасный, если его разбудить, но неуклюжий и предсказуемый. А Смирноф — та искра, что угодила в пороховой погреб. Он заставляет это огромное тело двигаться с противоестественной скоростью. Воевать с Россией — значит пытаться вычерпать море, чтобы поймать одну рыбу. Бессмысленно и разорительно. Мы должны бить не по лапам медведя, а прямо в голову. Наша цель — не крепости на Балтике. Наша цель — этот человек и его гнездо. Игнатовское.

Королева Анна чуть подалась вперед. Ее тяжелый взгляд впился в Харли. Боль в ноге, казалось, утихла совсем, вытесненная ледяным напряжением.

— Это разбой, милорд. Вы предлагаете отправить в чужую страну головорезов.

— Я предлагаю отправить лекарей, Ваше Величество, — мягко поправил Харли. — И для этой «операции» нам нужна вся Европа. Но мы не станем призывать их к войне. Боже упаси. Мы предложим им более соблазнительное. В Гааге уже собирается конференция, мы участвуем в этом, да. Но не для того, чтобы чертить новые границы, а чтобы защитить сам разум, основы нашего мира. Мы объявим… крестовый поход.

— Крестовый поход? — королева нахмурилась. — Против христианского государя?

— Именно! — глаза Харли блеснули. — Мы не будем говорить о торговле и пушках. Мы будем говорить о морали. Официально мы создадим «Альянс Просвещенных Наций» для противодействия бесчеловечным новшествам, угрожающим всем нам. Звучит благородно, не так ли? Любой монарх подпишется под этим. А неофициально, в тиши кабинетов, мы предложим каждому участнику долю в технологиях Смирновфа после того, как мы ими завладеем. Подумайте! В Вене и Берлине получат секрет фузеи и успокоят свой страх. А главное — Франция.

Он плавно развернулся и подошел к огромной карте на стене. Его трость из черного дерева с набалдашником из слоновой кости нашла Париж.

— Людовик жаждет реванша. Он готов заключить сделку с дьяволом, лишь бы увидеть наш флот на дне Ла-Манша. Сейчас этот дьявол для него — русский царь. Но мы предложим ему сделку получше. Зачем ему полагаться на непредсказуемого варвара? Наш посланник шепнет маркизу де Торси: «Зачем вам рискованная война за далекие колонии? Присоединяйтесь к нам, и вы получите то, что нельзя купить за все золото Перу. Вы получите будущее». Поверьте, Ваше Величество, Король-Солнце слишком умен, чтобы не понять: гарантированная доля в общем деле куда надежнее союза с медведем. Что есть месть в сравнении с властью над грядущим веком? Мы превратим Францию из нашего врага в самого алчного и деятельного сообщника.

Годольфин задумчиво потер подбородок. Цифры в его голове уже складывались в фантастические уравнения прибыли.

— Допустим, — произнес он медленно. — Но повод? Нам нужен безупречный повод для вторжения.

— И он у нас будет, — усмехнулся Харли. — Самый безупречный. Наш новый Альянс предъявит царю ультиматум. Мы потребуем немедленно прекратить производство и передать под общий контроль самое мерзкое из их изобретений. То, что наши люди зовут «Благовонием». Оружие, что несет смерть не клинком, а ядовитым ветром. Мы обвиним их не в нарушении границ, а в посягательстве на законы Божьи и человеческие. Их отказ, а он последует непременно, поставит их вне цивилизованного мира. Это будет не casus belli, повод к войне. Это будет приговор. Приговор за гордыню. И наша экспедиция в самое сердце их земель будет выглядеть не как вторжение, а как исполнение этого приговора. Мы явимся как лекари, вырезающие заразу, угрожающую всему телу христианского мира.

Он замолчал, отойдя снова к камину. Его работа была сделана. Он разложил перед королевой дьявольский пасьянс, в котором каждая карта искушала, сулила выгоду и оправдывала любой грех.

Королева Анна молчала долго. Она смотрела на огонь, и видела мир, трещавший по швам. Мир, где Бог даровал право править помазанникам своим, а не безродным выскочкам с их адскими машинами. Медленно, с видимым усилием, она протянула руку и коснулась холодной, жесткой поверхности карты на стене. Ее палец нашел точку, над которой вилась небрежная надпись «Muscovy».

План был дьявольски хорош в своей безжалостной логике. Первым молчание нарушил лорд-казначей Годольфин. Он медленно прошелся к столу, взял в руки эскиз «Шквала» и поднес его ближе к свету.

— Еще раз. Сколько будет стоить подкуп французов? А содержание экспедиционного корпуса? Что, если