Консультант - Александра Торн

– Как ваш врач? – невинно поинтересовался юноша; эмир кивнул. – Конечно, сир. Желаете ли увидеть знамения со стороны высших сил в вашу пользу?

– О! – заинтересовался эмир. – А какие вы можете предложить?

Внизу, пока они обсуждали знамения, тоже наметилось движение: на площадь со стороны черно-синей колонны выехал всадник на белом коне, указал на войска Аль-Сухрана и рявкнул:

– Кто посмел поднять оружие против законного эмира, сына Улуджа?! Выходи, пес, покажи свое лицо!

Толпа вокруг согласно загудела. Со стороны дворцовой стражи тоже началось некоторое волнение; однако сам визирь на открытое пространство выходить не стал, ограничился только тем, что не менее громко крикнул:

– Недостойный сын слабого владыки! Он продал Таназар иноверцам – вот мы стоим под стенами их крепости, словно не мы хозяева в нашей стране, а они!

Толпа зарокотала, соглашаясь и с этим тезисом. Капитан стражи положил руку на револьвер и кивнул своим солдатам. Те заняли позиции – как на башне, у бойниц, так и на стене, между зубцами.

– Слова предателя! – с презрением произнес всадник. – Что же ты не выходишь сюда, к нам? Боишься показать свое лицо?

Рокот горожан усилился. После некоторой заминки колонна стражей дворца расступилась, и перед ней появился старик верхом на коне – визирь Аль-Сухран. Он, правда, не рискнул слишком удаляться от своих солдат.

– Почему ты явился сюда с войском, Уссем? – строго спросил визирь. – Где твоя клятва верности?

– Она всегда со мной, – отрезал шейх. – Я пришел к тому, кому ее дал!

– То есть ко мне! – громко заявил молодой эмир и высунулся из бойницы надвратной башни.

Внезапное явление владыки произвело на горожан удивительное впечатление. Они разразились громкими криками и принялись махать факелами и фонарями так, что Элио испугался, как бы они не устроили пожар. Однако, как ни странно, это крики были по большей части изумленными и радостными, а не возмущенными.

Аль-Сухран сразу уловил настроение толпы и попытался обратить его себе на пользу:

– Наконец-то мы нашли вас, досточтимый эмир! Хвала Аллаху, вы живы и здоровы, однако скажите нам – почему вы бежали из дворца и укрылись в этом гнезде неверных?

Толпа вопросительно зашумела. Анир подождал, пока она утихнет, и невозмутимо ответил:

– Потому что в гнезде верных, то есть во дворце, я и моя семья не были в безопасности.

– О, как вы можете обвинять в этом своего верного слугу…

– Скажите тогда, что это за болезнь, от которой умер мой друг и советник, визирь Аль-Рахман – когда по телу идут синеватые пятна, а затем наступают судороги и удушье?

Наступила тишина. Даже самые недогадливые поняли, о чем эмир спрашивает своего визиря. Шейх Уссем, видимо, человек пылкий и нетерпеливый, вытащил из ножен саблю. Клинок ярко блеснул в лунном свете. Тут же его войско ощерилось саблями, копьями и дулами ружей; стража эмирского дворца сделала то же самое, но как-то без прежнего энтузиазма. Элио заметил, что многие не стали доставать оружие, а часть стражников вообще отступила подальше, и в их колонне появилась брешь.

– О, светлейший эмир, только прикажи, и я найду тех, кто это сделал! – заявил Аль-Сухран. – Однако почему ты, отец нашего народа, – с изрядной долей ехидства продолжал старик, – решил спрятаться в логове неверных? Они дороже тебе, чем мы все, хотя они только и делают, что грабят наш народ! Страну, которую ты должен защищать!

– Я укрылся не среди неверных, а в доме друзей. А что до того, кто кого грабит – то этот вопрос мы могли бы обсудить и без ядовитых корней, не так ли?

– Говорю тебе, эмир, я найду…

– Ты можешь не утруждаться сверх меры, визирь, – холодно произнес Анир, – потому что имя мне уже известно. Меня занимает лишь одно – готов ли тот, кто это имя носит, ответить за попытку лишить меня жены и сына?

– Аллах, видимо, сам шепчет тебе о том, чего никто не знает, – сухо ответил визирь.

– Может, и шепчет, – кивнул Анир.

«Наверное, пора», – подумал Элио и пробормотал заклинание.

Свет луны вдруг сгустился над башней, словно под действием линзы, и ярко озарил лицо молодого эмира. Он как раз вовремя снял пенсне, чтобы не испортить впечатление. Народ восхищенно загудел.

– Так ты знаешь имя, эмир – и можешь его назвать? – воскликнул шейх Уссем.

– Могу, – ответил Анир, – но не хочу разделять моих братьев и сестер еще сильнее, – он обвел рукой площадь и улицы. – Хотя я бы скрестил с ним свою саблю, если бы он только посмел назвать себя сам!

Аль-Сухран нервно сжал бороду в кулаке. Элио на всякий случай добавил невидимый щит перед эмиром. Вообще юноше хотелось бы, чтоб они уже закруглились – наблюдать за этими картинами, как будто явившимися из глубин средних веков, было интересно, но не так же долго!

– Я найду этого человека, эмир, – сказал визирь, – и приведу его на твой суд, если только…

– О, ты-то найдешь! – недобро расхохотался Уссем. – На, погляди, – он протянул к визирю зеркально свернувший клинок, – он там, в отражении!

Тут уже дошло до самых тугодумных. Народ разразился громкими воплями; откуда-то в руках подданных эмира появились ножи, сабли, кинжалы, пистоли и ружья, помнящие еще, наверное, прадеда Уссема. Колонна воинов шейха с боевым кличем качнулась вперед, как и небольшой отряд дворцовой стражи. Но примерно две трети из нее, напротив, отступили назад, еще более увеличив брешь в своих рядах.

– Ты ответишь за клевету! – взревел Аль-Сухран и тоже наконец выхватил саблю. – Ты и твоя шайка, а затем – все эти иноверцы, что грабят нашу страну уже сотни лет!

Анир обернулся к Элио. Юноша на миг ощутил укол совести – ведь визирь был во многом прав, и сколько бы ни платили в казну эмиров купцы Ресандретты, они все равно оставались настолько богаты, что могли скупать дома и земли Таназара чуть ли не за гроши.

– Не могли бы вы сделать мой голос погромче? – шепотом спросил Анир дан-Улудж.

Романте пробормотал заклинание, и эмир снова свесился через край бойницы.

– Стойте! – его голос прогремел над площадью и улицами, как раскат грома, так что лошади даже испуганно заржали и присели на задние ноги. Люди тоже замерли; наконец воцарилась тишина.

– Разве недостаточно у нас врагов, – гневно вопросил Анир, – чтобы мы еще и резали друг друга им на радость? Разве там, – он махнул рукой, – далеко на востоке, не погибли мои братья, разве не халиф с востока убил их? Разве не из-за него умер от горя мой отец – как и многие ваши отцы, когда