Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

— Ты откуда знаешь? Чуешь что ли?

— Ага, чую. Вонючие они, как будто век не мылись.

Обоняние у орков лучше, чем у людей, попробую довериться ему. Я лёг, закрыл глаза. Рядом спал Гнус. Его посапывание вызывало больше доверия, ибо возле опасности мошенник так безмятежно вести себя не будет.

Утром отправились дальше. Швар предложил идти вниз по ручью, так больше шансов выйти к жилью и определиться, где мы находимся. Я отказался. Ручей наверняка ведёт обратно к реке, а нам нужно на юг, к границе с болотами. Именно там расположен городок, в котором живёт мастер Инь, доверие которого я должен заслужить. После этого он укажет путь к Воротам.

Как всё запутано. Старуха и без мастеров знает, где эти Ворота находятся. Сложно ей сказать прямо? Обязательно какую-нибудь заковырку выдумать нужно.

Километров через пять наткнулись на тропку. Она вела от ручья вглубь леса, тоненькая, шириной в ступню, я подумал: звериная. Протоптали дорожку на водопой. От такой лучше держаться подальше. Швар покачал головой и сказал уверенно:

— Люди.

Ему виднее. Но даже если это действительно люди, то их не должно быть много. Какой-нибудь затерявшийся средь бамбука хуторок. Или отшельник.

Второе оказалось ближе к истине. Не прошли и сотни шагов, наткнулись на оградку. Кто-то высадил бамбук впритык друг к другу, после чего завёл один конец посадок за другой по спирали. Получился скрытый проход. Я бы не заметил, а вот Швар разглядел. Он первый протиснулся между бамбуковыми стенами, без страха попасть в ловушку, и вообще, на фоне опыта последних дней, где хватало и кумовьёв, и драчливых фермеров, и отбирающих души призраков, вёл себя достаточно беспечно.

Неподалёку раздался мелодичный звон, как будто ветер шевельнул медные пластины, заставив их соприкоснуться. Я насторожился, но Швар и ухом не повёл.

— Ты знаешь, кто там может быть?

— Миссионеры.

— Какие миссионеры?

— Просто миссионеры. Их все так называют. Они строят пагоды в лесах или на болотах, на безлюдных островах, в горах, и молятся.

Пагоды, пагоды… Знакомое слово. Это не то же, что церковь? В моём мешке лежат две серебряных заточки с изображением меча и цифрой три. Можно ли пагоду считать освящённым местом? Если можно, то надо воспользоваться случаем и заточить Бастарда.

— Кому молятся?

— Не знаю, просто живут и просто молятся. Никому не мешают, не навязываются. У них всегда есть еда и они всегда готовы ею поделиться.

— Ты о них знаешь? — повернулся я к Гнусу.

— Слышал кое-что, — неопределённо ответил мошенник. — Это раненные в голову персонажи. Они считают, что Игра — Бог, и разговаривают с ней. Игроки этого пока избегают, — он посмотрел на меня. — Но не все.

— Подробнее можно?

— Я с ними вплотную не общался. В трактирах говорят, что они маги, но не агрессивные. Если с ними по-хорошему, они тоже по-хорошему. Живут тихо, незаметно. Понравившимся, могут шмот серьёзный предложить. У них его навалом, только подход правильный нужен или квест.

— Квест было бы неплохо получить.

— Если ты забыл, так я напомню: у нас уже есть квест от старухи Хемши. Его за семь таймов выполнить надо, и один тайм часики уже оттикали. Кстати, у них и заточки можно купить, но цены запредельные, а ты всё золото на Эльзу перевёл.

Эльза — тот кошмарный сон, который хочется пересматривать раз за разом и мечтаешь никогда больше не увидеть. И надеюсь, что не увижу. Но уже скучаю. Уголёчка давным-давно померкла, Инга периодически превращается в старуху Хемши… Кого бы мне полюбить, чтобы забыть Эльзу?

Снова раздался звон, но уже совсем рядом. Проход вывел нас на чистую поляну. Коротко подстриженная травка удачно гармонировала с цветочными клумбами. Песочная дорожка вела к жёлто-красной пагоде: невысокое каскадное сооружение с бамбуковыми стенами, слева и справа два флигеля, похожие на пристроенные крылья. Не плохой такой архитектурный ансамбль получился. Портиков только не хватает. Вместо них вдоль дорожки протянулась стойка, на которой покачивались начищенные до блеска металлические пластины, они-то и издавали звон.

Возле открытого входа стоял кум.

Глава 22

Красная ряса, подпоясанная обрывком верёвки, и багровая рожа с чёрными пятнами по лбу и щекам гармонировали ничуть не хуже песочной дорожки с клумбами. Руки смиренно сложены на животе, в пальцах правой зависли чётки. Глаза умильные, верхние клыки оправлены в золото. Ему бы ещё кольцо в нос, как бодливому быку, и тогда бы я точно за мечом не потянулся.

Заметив мой жест, кум нарочито медленно поклонился и, вернувшись в исходное положение, проговорил:

— Приветствую вас, путники, в храме Святого Озарения. Да сольются воедино наши чистые мысли с вашими тайными помыслами.

Его слова доверия не внушали, слишком длинный список взаимных претензий у меня с этим народом. Кум и церковь! Никогда бы не догадался, что такое может сочетаться. Но руку с меча всё-таки убрал.

— И мы приветствуем тебя, Красный пастор, — в ответ поклонился Швар.

— Чего просите, путники?

— Крова и совета.

— Надолго хотите остаться?

— Завтра поутру уйдём.

— Что ж, добрым людям здесь всегда рады. Чувствуйте себя как дома.

Он повёл рукой в сторону правого флигеля, словно приглашая пройти в него, а сам обернулся назад.

— Первый, Второй, у нас гости.

Из пагоды вышли двое, слава программистам, люди. Оба облачены в долгополые сорочки, грязные, как мои мечты об Эльзе. Лица тоже грязные и не бритые, волосы на головах всклокочены, и только руки чистые. Не иначе, послушники. У одного блюдо с хлебом и рыбой, у другого дощечка с глиняным кувшином и глиняными стаканчиками. Надеюсь в них вино.

В кувшине оказалась вода. Когда мы зашли во флигель, послушники расставили еду на столике. Пастор пожелал приятного аппетита, и все трое вышли наружу.

— Ты знаком с этим кумом? — спросил я орка, принюхиваясь к своему стаканчику.

— Впервые вижу.

— Тогда откуда знаешь его имя?

— Они все пасторы, только имена зависят от цвета рясы. У этого красная, значит, Красный. У нас в Най-Струпций был Болотный, человек из Северных кантонов. Он первый рассказал мне о драккарах и волчьих стаях, совершающих смелые вылазки на побережья обоих континентов.

— Ага, смелые вылазки. Как же! — хмыкнул Гнус. — Я бы предложил назвать это грабежом.

— Мы — волки. Мы смотрим на это по-другому.

— А ограбленные