Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

Оказавшись в одной из палат приёмного покоя, Всеволод Игоревич закрыл дверь на замок сразу после того, как санитары вышли. Мы остались втроём.

— А теперь рассказывай, — строго посмотрел он на меня.

Я описал всё, что произошло в редакции начиная с момента, как незнакомец пришёл туда. Рассказал о его странном поведении, моих подозрениях и о том, что именно я написал в записке.

И в этот момент поймал себя на мысле, что мне стало очень легко. Впервые я смог поделиться с кем-то своей проблемой. Впервые мне не надо было скрывать свою тайну и придумывать нелепые объяснения произошедшему. Это было новое, очень приятное ощущение.

— Подозрительность это хорошо… — проговорил себе под нос лекарь, а затем попросил в точности повторить, что именно я приказал мужчине и что почувствовал следом.

Выслушав меня ещё раз, Мечников задумался.

— Вы знаете что это было? — спросил я.

— Не имею ни малейшего понятия, — развёл он руками. — У этого человека отчётливая картина психо-эмоционального истощения, он потерял сознание из-за чрезмерно высокого внутричерепного давления.

— Это было из-за моего приказа, — уточнил я.

— Может да, может нет, — странно ответил лекарь. — С подобным я никогда не сталкивался, так что не могу ответить точнее.

И вот опять. Я вижу, что Мечников темнит и не договаривает, но что толку в этом. Правду он, судя по всему, мне не скажет, значит дальнейшие расспросы бесполезны.

— Вы сможете его вылечить? — спросил я.

— Вылечить? Боюсь, тут болезней на десятерых хватит, но вашей вины в них нет, — впервые улыбнулся врач. — Я сниму острое состояние и он будет ровно таким, как пришёл к тебе. А тебе нужно восстановиться. Езжай домой и поспи как следует.

* * *

Едва Даниил Уваров вышел из клиники, как Всеволод Игоревич вернулся к лежащему без сознания бездомному.

— Эх, Саша, рискуешь, — покачал головой лекарь, прикладывая руку к голове пациента.

Он прекрасно понимал, что именно произошло. Приказы двух менталистов пересеклись в сознании этого бедолаги и организм просто отключился, не выдержав ментальной нагрузки.

Закончив лечение, Мечников присел на кресло, стоящее рядом с койкой больного и набрал номер Нестерова:

— Мне тут доставили твой «подарок».

— Я тебе ничего не дарил, — ответил собеседник.

— Мне нет, а вот Даниилу дарил. И сейчас этот подарок лежит у меня в клинике, — с улыбкой пояснил лекарь.

Голос Александра Нестерова стал серьёзным:

— Как это произошло?

— Он приказал ему рассказать о тебе. Точнее о том, кто отправил бродягу в редакцию.

— Чего? — эмоциональнее обычного спросил менталист.

— Сила приказа оказалась достаточной, чтобы вступить в конфликт с твоей командой и мужик отключился, ничего не ответив, — пояснил Всеволод Игоревич.

В трубке раздался едва уловимый вздох облегчения.

— Это хорошие новости, значит его способность действительно сильна, — вновь ровным голосом сказал Александр.

Повесив трубку, лекарь так и остался сидеть в кресле, смотря на лежащего бедолагу.

— Высокий… в плаще… голубые глаза… голос… в голове… — словно в бреду начал бормотать бездомный, не открывая глаз.

Мечников хмуро посмотрел на это и тихонько произнёс:

— Его способность возможно куда сильнее, чем мы думаем, Саша…

* * *

Вопреки советам доктора, я не поехал домой спать. Но и в редакцию ехать смысла не было. Вместо ответов на свои вопросы, я скорее получу там россыпь вопросов о произошедшем. Именно поэтому я решил попросить помочь мне того, кто точно в курсе происходящего на улицах нашего района.

Приехав в местное отделение полиции, я сразу нашёл следователя Гончарова. Его стол находился в дальнем конце просторного общего помещения. На фоне одетых в единую униформу полицейских он выглядел белой вороной. Старая потрёпанная кожанка, заваленный бумагами стол и несколько грязных кружек, стоящих прямо на официальных документах. Не сомневаюсь, что его намеренно посадили в самый дальний конец помещения, чтобы он как можно меньше мозолил глаза начальству.

— Станислав Сергеевич, добрый день! У вас ведь наверняка есть свои глаза и уши среди низших слоёв населения, — поприветствовал я следователя, что помог мне во время нападения Романа Никитина.

— Какие сложные формулировки, — угрюмо хмыкул он. — Стукач нужен?

— Нужно найти человека. Борис-башмак, — сказал я и едва не улыбнулся.

А вот на лице следака вместо улыбки проступило любопытство:

— Зачем он нужен?

Я рассказал о странном посетителе нашей редакции, назвавшем это имя. Судя по внимательному взгляду Гончарова, все эти личности были ему знакомы.

— Очень странно всё это конечно. Приходил к тебе дружок Борьки и не очень понимаю зачем ему сдавать своего подельника. Но информация эта интересная, надо тряхнуть Бориса как следует, — с явным интересом рассуждал следователь.

И тут он внезапно встрепенулся и резким движением поднялся со своего места. Бросив взгляд в сторону своих коллег, он тихо сказал:

— Пойдём-ка прогуляемся!

Спустя двадцать минут мы стояли у безликого ларька с шавермой.

— Очень достойно! — восхитился я после первого укуса. После отката моего дара организму требовалась энергия и жирная вредная пища была как нельзя кстати.

Приведший меня сюда Гончаров молчаливо ел свою порцию, безынтересно смотря вдаль.

— Лучшая в городе. Этой точкой владеет одна семья на протяжении трёх поколений, я ел тут ещё будучи сопливым пацаном, — поделился следак, продолжая задумчиво смотреть вдаль.

— Зачем мы здесь? — спросил я.

— Чтобы поесть, — бросил Станислав.

Я принял этот ответ за «отвали, я не хочу болтать» и спокойно продолжил свою трапезу. Даже если мы тут действительно только за этим, то я совершенно не расстроен, ведь шаверма действительно одна из лучших, что я когда-либо пробовал. Но у меня было стойкое ощущение, что Гончаров вытащил меня из участка не просто так.

— Погоди, — буркнул неразговорчивый следак и отложил шаверму на высокий столик, рядом с которым мы стояли.

Он вытянулся и замер, словно ищейка, которая почуяла добычу. И, спустя несколько секунд, отточенным движением выбросил руку в сторону проходящей мимо женщины.

Поначалу я даже не понял, что происходит, но когда она прошла дальше, то мои глаза слегка расширились от увиденного. Следователь держал пацана лет двенадцати. Тот неуклюже пытался высвободиться и убежать, но рука Станислава вцепилась в его воротник мёртвой хваткой.

— Кошельки воруем? — строго спросил Гончаров у ребёнка.

— Отпусти! — шипел и изворачивался тот, словно змея.

— Колька, я тебе сколько раз говорил завязывать с этим? — уже с какой-то отеческой заботой произнёс угрюмый следак.

— Пусти говорю, я ничего не украл!

— Потому что не успел, — хмыкнул полицейский. — Давай-ка я тебя покормлю, а ты мне расскажешь как у вас тут дела обстоят.

Слова про еду подействовали на паренька магическим образом.