Многоликий странник - Кирилл Шатилов

обо всём догадается и навсегда разучится смеяться. Зато на смех поднимут Игри её подруги. Он знал, что всю ночь она не сомкнула глаз, и что у неё был нож, которым она могла зарезать его во сне. Зарезать, потому что получила то, что искала. Но не сделала этого, то ли пожалев, то ли поверив его искренности. А он в благодарность предаст её, как предал Кору. И медведя, который теперь будет каждую ночь являться ему во сне и жаловаться на то, что так и не дождался его острого копья.

– Удачно поохотился? – услышал Малик за спиной знакомый голос.

Оглянувшись, он обнаружил перед собой тощего, как жердь старика с орлиным носом, которого звали Савдаким, и который был самым старым из всех старейшин не только Фраки, но и, наверное, вообще в Лесу. Те, кто уже стали стариками, помнили, как он давал советы ещё их родителям. Все ждали, что вот уж до этой зимы он точно не дотянет, но зима наступала, потом проходила, унося с собой наиболее слабых и немощных, а Савдаким только ухмылялся в острый подбородок, на котором теперь отказывалась расти даже седая борода, и жил дальше. Ходил он медленно, опираясь на тяжёлую палку, которую смастерил ему кто-то из внуков, но глаза имел тоже подстать орлиным, так что двух уток, торчащих из-за пояса на длинных шеях, он заметил безошибочно.

– Да вот, что получилось…

– Лучше, чем ничего, – хмыкнул Савдаким. – Что так?

– На медведя я ходил…

– Не нашёл что ли?

– Передумал в одиночку брать.

– Понятно, – сказал Савдаким так, будто понятно ему на самом деле было не только это. – Ну, хоть Кору свою накормишь. Чего тут прячешься? Ступай к ней. Вон она, красавица, сидит, тебя дожидается. Я издаля за ней наблюдаю.

– А сам куда?

– Совет Гел снова затеял. Будем войну обсуждать.

– Войну? Зимой?

Малик подумал, что речь, вероятно, идёт как раз о нападении Вулчаки, о котором поведала ему Игри, рассказав, как они с сёстрами столкнулись в овраге со стаей Тикали и приняли неравный бой, в котором она чудом уцелела, получив глубокую, хотя и не слишком серьезную рану от странного человека «со щитом на голове». Что за щит она имела в виду, Малик мог только догадываться. Выходит, Гел не намерен давать им спуску. Это решало многое. Игри очень жаль, но если он будет встречаться с ней, то предаст не только жену, но и свой клан. На это ни один здравомыслящий Фраки пойти не мог. Все видели последствия того, когда кого-нибудь из особо провинившихся изгоняли из клана. Их тела находили очень скоро неподалёку. Как правило, на них не было следов внешних повреждений, но изгои выглядели так, будто из них высосали все жизненные силы. Старейшины говорили, что это потому, что вне рода они лишились связи с предками.

– Тикали принесли сведения, что илюли слабы как никогда.

– Мы пойдём войной на илюли?!

– Вы пойдёте, – уточнил Савдаким. – Я своё отвоевал.

Не прощаясь, он похлопал Малика по плечу, потыкал палкой снег и неторопливо побрёл на Совет.

Когда он, наконец, добрался до облюбованной вождями поляны, посреди которой возвышалась одинокая сосна с кривым стволом, а теперь ещё и с болезненно пожелтевшими на нижних ветках иголками, Гел, сидевший на виду у всех на круглом изгибе ствола, подводил итог своему обращению:

– … и я сам готов надеть доспехи Га’левьяна, чтобы вести ваших воинов за собой.

– Если мои Гварки согласятся пойти, то за тобой, а не за предателем, – первым выкрикнул своё мнение вечно не сдержанный Гван.

Остальные одобрительно загудели.

– Я надену их не для вас, а для илюли, которые знают Га’левьяна под другим именем и чтят как героя, а не предателя. Увидев их, они должны понять, что к ним пришли не враги.

– Разве мы не их враги? – рявкнул вождь Питчи, одноглазый Рогл.

– Похоже, ты только что проснулся, приятель, – стукнул Гел кулаком по стволу. – Эй, послушайте! Кто может повторить, то, что я сказал в начале? Специально для Рогла.

– Я могу, – вскинул топор толстяк Крори, тоже старейшина Фраки и закадычный противник Савдакима в любых спорах. – Ты говоришь, что вся наша жизнь и жизни наших предков – чушь, которую ты можешь перечеркнуть одним взмахом меча. Какая-то птица, имени которой ты не хочешь открывать, принесла тебе на хвосте весточку о том, что илюли, убивавшие наших отцов, оказывается, вовсе не те, за кого мы всё это время их принимали, а такие же жертвы, как и мы. Кто-то чего-то не понял, не разобрал, перепутал, и теперь мы вот уже какую зиму воюем с ними, хотя они, по твоим словам, должны быть нашими лучшими друзьями. Похоже, Гел?

– Нас обманули так же, как и их.

– И именно поэтому мы теперь не можем бросить их в беде и обязаны погибнуть, спасая их от кого-то ещё, кто пришёл сделать за нас нашу работу и раз и навсегда покончить с илюли?

– А я так понял, – снова подал голос Рогл, – что на них напали такие же илюли. Не вижу разницы в том, кого убивать.

– Это потому, – оборвал его Крори, – что ты свой единственный глаз положил на их Дома.

– Да я там на всё положил, – заржал Рогл.

– Крори дело говорит, – поднял руку Дор, вождь клана Даги, отличавшийся от собравшихся тем, что, как и его сородичи, тщательно брил голову, оставляя длинный рыжий хвост лишь на самом темени. Даги считали себя потомками лис. – Я привёл своих воинов к тебе, Гел, сражаться с илюли, но я не поведу их сражаться за илюли.

– Это твой выбор, – спокойно ответил Гел, глядя куда-то поверх их голов. – Я не ожидал, что вы запоёте от радости и дружно побежите за мной, потому что до конца поняли мой план. Сейчас я с вами просто делюсь тем, что уже решил. Сегодня мы, Тикали, снимаемся с места и выступаем к Грозовому Дубу…

– … и Фраки, – поддержал его Зорк, бросая уверенный взгляд на Савдакима.

– … и все те, кому не безразлична жизнь их жён и детей. Ичуйчу уже разнесли весть. Завтра мы будем ждать. Если соберём Силу, обрушимся на новых илюли и поможем старым.

– Кто-нибудь что-нибудь понимает? – опять не выдержал Крори. – Я понял пока только то, что за меня, старейшину Фраки, уже всё обдумали и приняли решение. Но что это за решение такое? Ты, Гел, высоко сидишь. Может, объяснишь, что ты оттуда эдакое увидел, чего мне не видать?

– Я могу объяснить, – усмехнулся Савдаким. – Ты когда