Многоликий странник - Кирилл Шатилов

Грянул дружный хохот, причём Крори смеялся вместе со всеми. Закончив, посерьезнел, почесал спину рукояткой топора и как ни в чём не бывало снова призвал Гела к ответу:

– Один умник высказался. Твоя очередь, вождь.

– Я знаю, что илюли сейчас переговариваются. И если общего у них окажется больше, чем разногласий, они объединятся, и тогда мы можем навсегда забыть нынешний покой в Лесу. Но их силы неравны. Новые илюли сильнее. И если они на этом будут настаивать, договора не получится. Начнётся война илюли.

– Значит, мы должны сидеть и просто наблюдать, как они друг друга режут, – сделал вывод Рогл.

– Кажется, я понимаю, к чему клонит Гел, – постучал палкой по ближайшему дереву Савдаким, призывая собравшихся к вниманию. – У меня как-то было две жены, и они постоянно друг с другом ругались. А я, вместо того, чтобы встать на сторону одной или другой, решил над ними посмеяться и только, как ты говоришь, сидел и наблюдал. И чем всё кончилось? – Он обвел слушателей хитрым глазом. – Их споры истощились, и они зажили душа в душу. А мне пришлось жениться по-новому.

– Поучительно.

– С той только разницей, – договорил Савдаким, – что нам, похоже, жениться будет не на ком.

– Вряд ли кто сейчас помнит, как звали твоих жён, – заметил повеселевший Гел, – но суть ты ухватил. Худой мир, он завсегда лучше. И илюли не станут враждовать вечно. Объединившись, они выступят против нас. А если мы поможем одним разгромить других, уцелевшие увидят в нас…

– … ещё скажи, что своих героев! – крикнул кто-то.

– И скажу.

– Говорят, одна илюли уже сделала тебя своим героем? Может, ты для неё так стараешься?

По поляне прошёл недовольный ропот.

– Кто говорит? – напрягся Гел.

– А хоть бы и я.

Вперёд выступил Илич, правая рука Дора и один из двух старейшин Даги. Савдаким знал его как беспощадного ненавистника илюли, который без зазрения совести в своё время собственноручно убивал тамошних женщин и детей, когда те ещё попадались в лесных Домах. Несмотря на преклонный возраст, он был вполне крепок и любил женщин не только мёртвыми. Вероятно, сам на пленницу позарился, подумал Савдаким, с интересом готовясь слушать продолжение.

Гел поменял позу. Теперь он сидел на кривом стволе не верхом, а боком, готовый вот-вот спрыгнуть.

– Она – второй залог нашего успеха.

– Первый, как я понимаю, доспехи Га’левьяна?

– Ты правильно понимаешь, Илич.

– Ну, в таком случае, Дор всё сказал. – Илич обменялся взглядом со всеми присутствующими, убеждаясь в том, что его слышат. – Даги не пойдут к Грозовому Дубу.

– Зачем тебе эта девчонка, Гел? – напрямик спросил Крори. – Мы просто хотим знать.

Савдаким убедился в том, что Илич не ушел с Совета. Даги не хотят сражаться, но и не хотят ссориться с Тикали. Уход сейчас означал бы серьёзную обиду. Дор намерен послушать, чем всё кончится.

– Она моя пленница, и я волен поступать с ней, как мне вздумается. Или отныне Совет будет указывать мне, с кем мне делить Гнездо?

– Нет, в твоём Гнезде ты хозяин, но люди не слепы, Гел. Они видят, что ты снова меняешься. И пытаются понять, почему. А кроме того, с тебя по-прежнему берут пример. Вот и представь, что будет, если каждый воин будет брать себе пленницу из илюли и жить с ней.

– И что будет? – оборвал его Гел.

Крори замялся. Вероятно, он ожидал услышать в ответ какие-то оправдания, а вместо этого наткнулся на пронизывающий взгляд прищуренных глаз. Молодец, подумал Савдаким, настоящий вождь должен считать всяких советчиков, пусть даже старейшин, лишь необходимой обузой, не более.

– Крори, – сказал он. – Ну что ты въелся? Нам с тобой не понять молодых. Ты всю жизнь пролюбил свою левую руку, мне всегда нравились женщины не старше моей внучки, кто-то любит старушек, а кому-то нравятся илюли с белыми волосами. Давайте лучше дослушаем нашего уважаемого вождя, а потом решим, так ли уж стоит нам вмешиваться.

– Напоминаю, какой у нас есть выбор, – продолжал Гел, как ни в чём не бывало. – Дадим обоим илюли сдружиться и объединиться – у нас станет в два раза больше врагов. Причём пришлые илюли посильнее старых. Дождёмся, когда они сойдутся между собой в битве, и станем выжидать исхода – снова получим общего врага, желающего нам гибели. Атакуем пришлых сейчас, сзади, когда они меньше всего об этом думают, и разгромим или прогоним – будет возможность покончить с извечной враждой и подарить нашим детям несколько лишних зим жизни. В последнем случае, как я уже сказал, я позабочусь о том, чтобы илюли нас поняли и приняли. Мы не зря захватили дорогие им доспехи. А те пленники, которых мы взяли, чтоб вы знали, совсем не стремятся снова обнять своих сородичей. И знаете почему? Потому что те хотели принести их в жертву и уже жгли костры, когда наша стая помешала им. Эти пленники обязаны нам. Лес забрал Жагу и Чарка, но взамен дал Бока и Пенни. Еды хватит на всех. Что там у вас? – спросил он, прерывая сам себя и обращаясь к кому-то позади присутствующих.

Оглянувшись, Савдаким тоже увидел троих охотников, стоявших в отдалении и не решавшихся приблизиться. Теперь, когда на них обратили внимание, они вышли вперёд и подняли открытые ладони, показывая разноцветные верёвочки.

– Мы получили ответы от Керули и Сошни, – начал один резким, писклявым голосом.

– А мы, – подхватил второй, – от Биви, Нуичи и Копи.

– Шлопи и Хвики тоже услышали наш призыв, – закончил третий, опуская руку.

– Они все подтверждают, что идут к Грозовому Дубу, – на всякий случай пояснил первый.

Наступило молчание. Савдаким с интересом наблюдал за Дором и Иличем, которым теперь было над чем призадуматься. Керули по количеству воинов нисколько не уступали Тикали, а Нуичи вообще считался самым многочисленным кланом в Лесу. Сем кланов вместе – это эму раза по столько, сколько имеется в распоряжении Гела сейчас. Даже если уйдут Даги, их никто не заметит. Не потеря для оставшихся, но позор для ушедших. Гел победил и на сей раз!

– Рогл! Гван! Зорк! – Вождь спрыгнул с дерева. – Ичуйчу решили за нас. Стойбище уходит. В помощь женщинам и старикам оставить по одной стае. Пусть собирают гнёзда и идут за остальными. Мы не можем больше ждать. За оружие и выступаем!

Проходя мимо Савдакима, Гел шепнул:

– Долгих зим тебе, старейшина…

И пошёл дальше, возбуждённый и улыбающийся.

Кланы услышали его! Кланы ему поверили! Отправляя Зорка рассылать призывы, он сам до конца не был уверен