Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Голос был спокойным. Тихим. Но в нем звенела такая холодная тяжелая сталь, что у Мастера, несмотря на всё его могущество и контроль над телом, по позвоночнику мгновенно пробежал ледяной табун мурашек.

— Отойди от него на шаг.

Дмитрий Дубов замер. Его рука, державшая Мастера за плечо, безвольно разжалась и опустилась. Барон медленно, словно во сне, повернул голову на звук голоса.

Он посмотрел на Виктора Громова, стоявшего перед ним в темном пальто.

А затем перевел взгляд. И посмотрел снова на Виктора Громова.

Картина, представшая перед глазами изрядно выпившего, но всё еще соображающего барона, ломала все законы логики и здравого смысла. Настоящий Виктор Громов стоял в трех метрах от них. На нем был тот самый безупречный костюм цвета летнего неба, белоснежная рубашка и шелковый галстук. Лицо его было бледнее обычного, волосы слегка растрепаны, словно он только что бежал марафон или вырвался из преисподней, а в серых глазах полыхала ярость, способная испепелять города.

Брови Дмитрия Дубова поползли вверх, стремясь слиться с линией роста волос, а его усы изогнулись в гримасе немого удивления. Он переводил ошарашенный взгляд с одного Виктора на другого, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя, как хмель мгновенно выветривается из головы.

Мастер понял, что это конец. Его идеальный план рушился на тысячи осколков. Действовать нужно было немедленно. Нужно было сеять сомнения.

— Не слушай его, барон! — выпалил Мастер, глядя прямо в глаза истинному Виктору Громову и едва сдерживаясь от того, чтобы не скрежетнуть зубами. Он скопировал мимику графа идеально: сузил глаза, выдвинул подбородок. — Это явно какой-то жулик, что пытается обвести нас вокруг пальца!

Слова сорвались с его губ легко и уверенно, но внутри, в самой глубине его черной, древней души, бушевал ураган.

Как⁈ — кричало его сознание, пока он буравил взглядом своего двойника. — Как ему удалось очнуться⁈ Как он смог сбросить химическую блокаду, которая должна была держать его в отключке часами⁈ Громов, треклятый ты сын собаки, как тебе постоянно удается всё испортить⁈

* * *

Коридор второго этажа смазался в сплошную полосу. Я вылетел из своего номера, перешагнув через выбитый замок и щепки раскуроченной двери, и бросился вперед с такой скоростью, на которую только было способно мое тело.

Подошвы туфель не предназначались для бега по скользкому ковролину и кафелю лестничных пролетов, но сейчас мне было плевать. Я отталкивался от пола? пролетая ступени через одну, рискуя в любой момент оступиться и свернуть себе шею.

Легкие, еще пару минут назад находившиеся в состоянии глубокого медикаментозного паралича, теперь со свистом втягивали воздух. Сердце колотилось о ребра так, словно хотело проломить грудную клетку и вырваться наружу.

В голове на секунду мелькнула отстраненная, почти ироничная мысль: если бы я сдавал сейчас нормативы по физической подготовке на скоростной забег километровки, то сто процентов сдал бы его на «отлично». Может, даже претендовал бы на первое место в городских легкоатлетических состязаниях.

Но я бежал не за медалью. Я бежал за своей жизнью, за своим именем и за жизнями тех, кто находился сейчас внизу.

Этот ублюдок не просто отравил меня. Тварь, способная менять облик, прямо сейчас находилась там, среди сотен ни о чем не подозревающих людей в моем облике, и он явно не собирался просто пить шампанское и танцевать под джаз. У него был план, иначе он бы не стал так заморачиваться с усыплением и подделкой внешности, а то, что он ее изменил у меня сомнений не было.

Я пронесся по пустынным коридорам первого этажа. Впереди уже слышались приглушенные тяжелыми деревянными створками звуки живой музыки, смех и звон посуды.

Оставалось метров двадцать. Пятнадцать. Десять.

Я заставил себя сбросить скорость. Мышцы ног запротестовали от резкого торможения, туфли скрипнули по паркету. Я уперся ладонями в колени, делая два глубоких вдоха и выдоха, гася бушующее пламя в груди.

Нельзя врываться туда с криками. Нельзя привлекать к себе внимание всей толпы.

Если я сейчас вбегу в Большой Актовый зал с воплями «Там самозванец!» или «Где моя копия⁈», начнется неконтролируемая паника. Сотни людей бросятся к выходам, возникнет давка. И в этой суете мне точно не удастся найти ту мразь.

Для него толпа, что родная стихия в которой ничего не стоит занырнуть в гущу гостей и раствориться в воздухе.

Нет. Я должен войти тихо. Вычислить его, подобравшись вплотную.

Я выпрямился, одним резким движением поправил сбившийся шелковый галстук, одернул лацканы пиджака и провел рукой по растрепавшимся волосам. Вдохнул еще раз, натягивая на себя маску спокойствия, и толкнул массивные двустворчатые двери.

Народ продолжал гулять, не заморачиваясь происходящим вокруг. Смех. Звон бокалов. Музыка. Я слился с окружением и стал сканировать пространство. Уж кого-кого, а свою физиономию я точно узнаю среди толпы.

Смокинги. Вечерние платья в пол. Мундиры Инквизиции и Министерства. Все одеты по строгому дресс-коду.

Искать было на удивление просто. То, что этот подонок «снял с меня копию», не вызывало сомнений, но я точно знал, что он не переодевался в мой парадный костюм, ведь тот остался на мне. А значит, он ушел в том, что висело у меня в шкафу.

Темные джинсы. Графитовый пуловер. Осеннее пальто.

В море шелка и бархата такой наряд должен был заметно выделяться.

И я увидел его.

Высокая широкоплечая фигура в темном пальто, резко контрастирующая с окружающим блеском. Он стоял ко мне спиной, но мне не нужно было видеть лица, чтобы узнать самого себя. Та же постановка плеч, тот же наклон головы.

Он отходил от стола с белоснежной скатертью. Двигался быстро, но стараясь не привлекать внимания, словно намеревался покинуть зал.

Я ускорил шаг, сокращая дистанцию.

В этот момент к нему кто-то подошел наперерез. Дмитрий Дубов. Барон был явно навеселе и настроен на общение.

Я оказался в десяти шагах от них, скрытый за спинами двух тучных чиновников, и отчетливо услышал голос Дубова:

— Виктор! — громко окликнул он.

Моя копия даже не дернулась. Точнее, он попытался сделать вид, что оклик предназначался не ему, чуть ссутулился и заторопился уйти, намереваясь затеряться среди гостей.

Но Дмитрий был не из тех, от кого так легко отделаться. Он сделал широкий шаг вперед, его рука легла на плечо фальшивого Громова и требовательно, с силой повернула к себе.

— А я тебя всё ищу. Скукотища смертная! — весело прогудел Дубов, дыхнув парами шампанского.

— Я тороплюсь, — холодно отозвался Мастер. Голос был моим, интонации похожими, но