Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

Но задать этот вопрос вслух я не успел.

Ручка под моей ладонью с громким щелчком нажалась вниз. Неведомая сила, похожая на ураганный порыв ветра, ударила мне в грудь и с чудовищной силой рванула меня вперед в следующую не менее темную пустоту.

Меня крутило, растягивало и сжимало в ничто, пока, наконец, с беззвучным, но ощутимым на уровне вибрации хлопком не вышвырнуло в реальный мир.

Я остановился. Вернее, моя проекция замерла посреди знакомой комнаты.

Свет от уличных фонарей пробивался сквозь щель в плотных шторах, разрезая полумрак бледно-желтой полосой. Это был мой номер в пансионате Имперской Службы. Комната 204. Но мое внимание мгновенно приковала к себе кровать. Там, поверх покрывала, раскинув руки в неестественно расслабленной позе, лежал человек.

Я сделал несколько шагов вперед — ноги не касались пола, я скорее скользил над ним — и остановился у самого изголовья. Прямо как в фильме с Патриком Суэйзи «Привидение», невольно подумал я, глядя сверху вниз на собственное лицо.

Сюрреализм ситуации зашкаливал. Видеть себя со стороны, не в зеркале, а в объеме, спящим и абсолютно беззащитным — это вызывало глубокий когнитивный диссонанс. Лицо было бледным, черты заострились, мышцы полностью расслаблены, словно меня выключили из розетки.

Так, стоп. Отбросить лишние мысли. Кинематографические ассоциации сейчас ничем не помогут. Я застрял вне тела, мое физическое воплощение накачано убойной дозой химии, а по территории комплекса разгуливает тварь, способная менять облик, которая только что меня отравила. Надо срочно что-то делать. Но что?

Я наклонился ближе и посмотрел на свое тело в упор.

Грудь медленно, но равномерно вздымалась. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Дышу. Значит, живой. Значит, Доппельгангер действительно не стал меня убивать, а просто погрузил в глубочайшую, медикаментозную отключку. Я быстро осмотрел видимые участки кожи, шею, руки. Ни следов крови, ни кровоподтеков, ни ссадин от борьбы. Меня просто аккуратно доставили сюда и бросили.

Тяжелый, хоть и фантомный, вздох сам собой вырвался из моей груди.

Что я могу сделать, будучи бесплотным духом? Я не могу пойти на кухню, заварить крепкого кофе и влить его себе в рот. Я не могу набрать в легкие воздуха и закричать. Вся моя магия, вся моя сила завязана на взаимодействии с «психеей» — энергией душ.

Но подождите. Магия — это и есть энергия. А я сейчас состою из чистой энергии.

Я задумался. Возможно ли вообще переключить зрение на уровень «психеи», не находясь в физическом теле? Ведь это зрение — продукт работы моего материального мозга, интерпретирующего магические потоки через зрительный нерв. Пытаться включить магическое зрение, будучи, по сути, магической проекцией… это ж даже звучит нелогично.

Но время уходило, и выбирать не приходилось. Я прикрыл призрачные веки и, сосредоточившись, попытался сделать то же самое мысленное усилие, которое делал в реальности, чтобы увидеть потоки душ.

Пространство дрогнуло. Получилось.

Комната растворилась, а на кровати полыхало сложное переплетение моего собственного энергетического каркаса.

Я видел свое тело как сложную систему трубок, узлов и центрального резервуара.

По энергетическим каналам спящего тела, словно микроскопические тромбы, медленно плавали мелкие красные точки. Фармакология. Инородные химические агенты, которые вторглись в организм и на астральном уровне выглядели как ядовитые, пульсирующие багровым светом язвы.

Я не знал, сработает ли это. Я никогда не лечил сам себя, находясь снаружи. Но принцип должен быть тем же. Протянув полупрозрачные руки, я прикоснулся сам к себе.

Ощущение было невероятным. Словно я опустил ладони в густое, сопротивляющееся желе, которое при этом было частью меня самого. Я почувствовал тепло собственного физического тела и холод отравляющих его токсинов.

Сосредоточившись, я начал процесс очистки. Я мысленно «подцеплял» эти красные, пульсирующие точки и выжигал их энергией.

Это оказалось чертовски тяжело. Одно дело — направить резерв изнутри наружу, другое — тратить силы проекции, чтобы воздействовать на материальный объект. Моя фантомная фигура начала мерцать. Я буквально вливал свой собственный резерв в разрушение яда, тратя огромное количество энергии на то, чтобы прийти в себя.

Красный узелок в районе шейного сплетения — захват, импульс, распад.

Скопление красных точек у основания черепа — давление, вспышка, чисто.

Я чувствовал, как тают мои силы, но продолжал вычищать химическую дрянь из своих каналов. Миорелаксанты, транквилизаторы… все это постепенно сгорало.

Наконец, я уничтожил последнюю красную каплю, блокировавшую сердечный узел.

Я отдернул руки и, тяжело дыша отступил на шаг, выключив магическое зрение. Комната снова обрела привычные материальные цвета.

Я посмотрел на кровать, ожидая, что сейчас мое тело дернется, откроет глаза, застонет от головной боли… Но ничего не произошло. Грудь все так же мерно вздымалась. Лицо оставалось безмятежным.

Когда все энергетические узелки и красные точки кончились, я с ужасом понял, что моя физическая оболочка все еще беспробудно спит.

— Так, — сказал я вслух, глухим в пустой комнате голосом. — Ну и как теперь прийти в себя?

Я продолжал смотреть на мирно сопящее тело. Физиология довольно инертная штука. Даже если я убрал химическую причину, мозг уже погрузился в глубокую фазу сна и просто не понимал, что пора просыпаться. Ему нужен был толчок. Я склонился над своим лицом.

— Ау, — произнес я. — Проснись. Громов, прием. Прие-е-е-е-е-ем.

Спит, как убитый. Ни один мускул не дрогнул. Ресницы даже не шевельнулись.

Я замахнулся, чтобы отвесить самому себе звонкую пощечину, но моя рука просто прошла сквозь щеку, не встретив никакого сопротивления. Чертова бесплотность.

Оставался только один канал связи. Разум. Я придвинулся вплотную, так, что мое призрачное лицо почти совместилось с моим физическим лицом. Я вложил все остатки своей истощенной воли и закричал прямо внутрь собственной черепной коробки с такой силой, словно пытался разбудить мертвеца.

— Проснись, Громов. ПРОСНИ…

Реальность схлопнулась с оглушительным треском. Призрачный мир исчез, разорванный в клочья.

Я рывком поднялся на кровати, сгибаясь пополам и судорожно хватая воздух ртом, словно утопленник, который только что вынырнул с самого дна океана. Легкие обожгло кислородом. Мышцы свело от резкого спазматического сокращения.

(.ИСЬ) — гулко донеслось эхо моего собственного фантомного крика, затухая где-то на задворках черепа.

Я вцепился пальцами в покрывало. Настоящими физическими пальцами. Ткань была шершавой. Я чувствовал ее фактуру. Я чувствовал, как по спине катится холодный пот, а в висках стучит кровь.

Вернулся. Я снова в теле.

Сердце бешено колотилось о ребра, разгоняя по очищенным венам адреналин. В голове еще стоял легкий туман, остаточное явление от