В холод - Нелл Уайт-Смит

нас экспедиция, спонсируемая городом Золотые Кроны, первым владельцем патента на формулу «Пути в холод», погибла в один день. Они просто ушли. Спасатели нашли личные вещи ученых и оборудование на своих местах, аккуратно прибранными. Рабочие дневники велись ежедневно и оборвались на одной и той же дате. А тела исследователей оказались разбросаны по Белой Тишине. Словно бы они вышли из лагеря и пошли каждый в свою сторону. На ходу раздевались. Обнажали себя. Донага.

Вздохнув, я изложил неприятное, но самое логичное объяснение:

— 1016 использовали «Путь в холод» в ее оригинальной формуле. В том же виде, как ее создал завод Род. После гибели экспедиции Золотые Кроны продал патент, и позже присадка дорабатывалась. Я думаю, они отравились «Путем в холод».

— То есть вы не верите в теорию о еде? — хитро спросила меня госпожа Карьямм.

— У него есть своя теория, — подначил меня господин Вейрре, определенно ожидая, что я развлеку госпожу Карьямм и ее голема мыслью, что синдром края мира передается через взгляд. Женщина меня опередила. Ответила бойко:

— У меня тоже есть теория. Умершего ученого позвала Рука Отца!

Нам с господином Вейрре следовало бы прыснуть смехом, но мы переглянулись. Карьямм только недавно присоединилась к нашей группе, она провела с нами всего семь месяцев. Три, в течение которых мы, медленно продвигаясь к базовому лагерю, давали привыкнуть нашей органике к холодному климату, и еще четыре месяца общей подготовки к экспедиции. Срок слишком маленький, чтобы начать делиться особенной информацией. И мы не открывали ей, что одна из целей объединенной экспедиции в целом — поиск механической звезды, созданной специально для отслеживания положения Хрустального Ока. Она и называлась Рука Отца.

— Посудите сами, — азартно продолжила исследовательница, подтянув ближе к себе скрещенные ноги. — Постройка Руки Отца официально подтверждена Луной. Они заказывали ее у завода Род. В архивах сохранились и чертежи, и прочие бумаги. У нас в базовом лагере сидит целый специалист по этой звезде. Она точно реальна!

— Ну, тогда бери выше, — вступил в полемику с коллегой господин Вейрре, пока я следил за ее реакцией: знает Карьямм что-то или просто верит в старые сказки? — Тогда Отец Черных Локомотивов у Хрустального Ока тоже был. Его постройку тоже заказывали, есть и чертежи, и прочее… Но если бы город пытался спасти огромный самоходный голем, он бы спас его. Отцы Черных Локомотивов почти всегда выносили в себе города.

— Почти, но и им не все удавалось! — горячо подхватила госпожа Карьямм. Я позволил себе улыбнуться. Напряжение меня отпустило. Знай она что-то, не принялась бы спорить с такой горячностью. В ней говорила старая-старая вера ее северных широт, вера ее мастеров. Красная вера.

— Подумайте сами! — призвала госпожа Карьямм нас обоих, распалившись в своих догадках. — Рука Отца следила за Хрустальным Оком, но упала из-за холода и повреждения ликровых вен где-то здесь. Здесь, я так поняла, консенсус. Но что у нее внутри, что давало ей энергию, а? Ну?

— Самоцветное сердце, — усмехнулся господин Вейрре.

Нет, Карьямм точно ничего не знала, ведь сейчас она пыталась изобрести то, что мы уже использовали. Я поморщился, спросив самого себя: на каких основаниях я вообще решил подозревать молодую женщину, а самое главное — в чем? В чем именно я подозревал ее? Чего я боялся? Я вспомнил серые стены. Меня передернуло. Нет, нет. Всё глупости, последствия болезни, пройдет. Пройдет. И мучительная подозрительность пройдет, как только мы уйдем в снега. Когда мы уйдем. На волю. Навсегда.

— Самоцветное сердце, верно! Маленький саркофаг, где находятся волшебные…

— Да какие они волшебные? — фыркнул господин Вейрре, заражая хорошим настроением госпожу Карьямм. Та отмахнулась:

— Я не понимаю, как они работают, значит, они волшебные! Так вот: волшебные самоцветные камни, каждый из них был когда-то живой душой. Живой душой, понимаете? И вот Рука Отца, эта могущественная звезда, призванная в мир для великих целей, — она потеряла свой город, свою связь с Луной и другими звездами, своими сестрами. Ее самоцветное сердце разбито — и в прямом, и в переносном смысле. Но оно не мертво! И оно хочет исцелиться! Хочет, чтобы его починили, хочет снова найти свой потерянный город! Вот оно и зовет к себе!

— Только не говорите, что вы, госпожа, из кайоте! — насмешливо попросил ее господин Вейрре, и госпожа Карьямм рассмеялась.

Конечно, она из кайоте — красной веры. Причуды ее мы прекрасно знали, не упускали случая время от времени над ней пошутить. Но Карьямм была последовательницей древней веры в духов ликры, можно сказать, одной ногой. Мастера ее мастеров искренне поклонялись им, ее собственные мастера — для вида. Ну а сама Карьямм только что-то слышала, порой подмечая, что эти верования в чем-то удивительно точно описывают природу души и нашего единения с миром. Воли, соединяющей всё. Шепот ветра. Души.

— Духи проходят сквозь землю по железным венам, признаёте вы их или нет. Они пронизывают наше прошлое и предупреждают нас о будущем. Ведь они слушают души умерших, идущих по обратной стороне времени.

— Госпожа Карьямм, — спросил мой давний товарищ, опершись плечом о Тонну, он скрестил руки на груди, — а ты когда-нибудь гадала по затвердевшей ликре?

— Мне не показывали, но вот госпожа… эта… — Исследовательница щелкнула пальцами, пытаясь вспомнить имя женщины, которой я запретил сегодняшний вылет и чьего имени не помнил тоже. — Кайра… Кайра… не помню, как дальше, она знает правила такого гадания. Если мы найдем останки той станции, она, если будете себя хорошо вести, ответит на любые ваши вопросы о бу…

— Она осталась в базовом лагере, — поправил госпожу Карьямм я, но та вернула мне взгляд. Я понял, что ошибаюсь.

Выругавшись, я сразу поднялся в командирскую гондолу и, к собственному неудовольствию, тут же увидел ее — высокую женщину с тонкими сухими губами, глубоко посаженными глазами и крупным носом с горбинкой. Эта женщина выглядела слишком готовой к спору, даже если победа в нем ее убьет, а пока к тому и шло.

— Как вы смеете здесь быть? — спросил я ее прямо, и она посмотрела на меня, излучая напускное спокойствие. Вызов не бросила.

— Решение руководителя экспедиции.

Я метнул взгляд на Рейхара. Он стоял у смотрового окна рядом с рулевым. О чем-то разговаривал с хозяйкой дирижабля. Оба они ботинками соприкасались с ликровыми клапанами, находящимися на полу. Этим они примыкали к ликровой сети. Разговаривали с дирижаблем. Держали контакт. Постоянно.

— Руководитель пешей экспедиции — я. И только я решаю, кого брать на переходы в ледяных пустошах. Я уже согласился сделать крюк, чтобы изучить интересующий вас участок.