В холод - Нелл Уайт-Смит

нас здесь, в бескрайности ледяных пустошей вокруг, в манящей близости края мира, в необузданном, непокоренном просторе, где вольно разгонялся ветер, а может, в необычайной мягкости погоды, кроткой для этих широт.

Внезапно взгляд Трайтлока изменился — показался мне испуганным на один удар сердца, — и меня изнутри снова прошило чувство близкой беды. Поднявшись рывком, я бросился к нему, достал вторую присадку, протянул руки, чтобы ввести ему и ее, повысить концентрацию противостоящего замерзанию состава в железных венах.

Он упал мне на руки. Я, приняв и прижав его к себе крепко, ввел присадку и только тогда почувствовал незначительное, еле заметное давление под пальцами, тело его стало больше, пока я снимал с себя свитер, пытаясь укутать его. Я опустил господина Трайтлока в снег, чтобы осмотреть, но еще до того, как увидел собственными глазами, понял, все понял: поздно.

Родная механика его, разорвавшись изнутри, представляла один кусок мраморно-бежевого льда. Затвердевание ликры, даже при значительном количестве родной механики, как у господина Трайтлока, не означало немедленную смерть. Часто — за малыми исключениями всегда — вело к смерти из-за повреждения внутренних органов и последующего сепсиса, да, но не равнялось ей. И я не собирался без боя отдавать его смерти.

Я приложил ухо к груди, но не услышал биения. Проверил пульс на шее, ничего не почувствовал и, свернув свитер, подложил ему под ноги и приступил к массажу сердца.

У меня зазвонил собственный мой хронометр, требуя ввести присадку.

То, что у меня не осталось ее, я осознал только тогда. И, не имея ни шанса успеть вернуться в тепло, просто поднял взгляд на здание базового лагеря, на силуэты Сестры Заката и Сестры Восхода, гордо сияющие во всей славе неба Белой Тишины, готовые отправить в путь, готовые к покорению бесприютного края, метущегося снегом под сиянием небес, готовые к поискам затерянного в снегах города, к открытию его таинственных гор и многих его богатств, готовые к заполнению на картах белых частей.

Я увидел их, великолепных моих Сестер и мастера Тройвина. Он со всех ног мчался ко мне с набором присадки «Путь в холод».

Глава 05

Тройвин

Третий день

Дирижабль «Сестра Заката»

Ясно

Разбуженный каким-то неясным звуком, я открыл глаза и огляделся. Все на своих местах: груз закреплен, так же как и големы. Госпожа Карьямм и господин Вейрре что-то обсуждают, скрашивая скучное путешествие. Все вроде бы хорошо, все ладно.

Я настойчиво советовал членам своей группы подремать, пока мы свободны. Весь остаток ночи после смерти ученого мы провели на ногах из-за переполоха. Последние несколько часов до вылета мы возвращали в базовый лагерь труп и сидели на оперативном совещании в отношении случившегося.

Рейхар опросил обоих членов моей группы и господина Тройра в придачу. Можно подумать, те знали или могли знать что-то, смешно. Господину Тройру пришлось оправдываться за то, что он выполнял приказ, который Рейхар сам и отдал — проводил глупую ревизию запасов продовольствия на складе. Унизительно. И неудивительно ни для кого.

Когда муторные выяснения закончились, мы решили не оставаться в главном корпусе. Не сговариваясь, пришли к големам. А ровно в четыре утра Сестра Заката оторвалась от причальной мачты и начала запланированный вылет. Смерть не стала для Рейхара причиной нарушать расписание. Что ж, хотя бы в этом мы соглашались друг с другом. Хоть в чем-то.

От мыслей меня отвлек всплеск смеха из командирской гондолы. Теперь ясно, почему я проснулся. Не знаю, что так рассмешило команду наверху, но дружеская обстановка там казалась мне теплой до неприятия. Граничила с безответственностью. Кликала беду. Раздражала.

Грузовой отсек, где мы сидели, являлся сменной частью: когда мы доберемся до места, он будет сброшен и превратится в готовый опорный склад для пеших экспедиций. Внутри имелся необходимый запас теплых вещей, присадок, топлива, оборудования, сжатого кислорода и продовольствия. Все необходимое для снабжения исследователей.

Мы трое были не единственной пешей группой: в лагере находились еще шестеро профессиональных исследователей, не считая мастера Тройра, распорядителя лагеря. Со следующей сменой придут новые. И тем, кто будет изучать Белую Тишину, измеряя мир собственными ногами, понадобятся укрытия. Еда. Опора. Именно так я решил начать освоение Белой Тишины — с создания сети опорных баз и складов.

Отсек крепился к командирской гондоле снизу и связывался герметичным люком. Я поднялся и отер ладонь от капель натекшей при корректировке давления ликры Пугала. Взобравшись по лестнице, я глянул наверх и прикрыл люк. Закрыл бы совсем, но такое выглядело бы неправильно. А я не хотел говорить. Ни с кем. Оставалось немного потерпеть. Скоро домой. Скоро.

— Ну и что, нам теперь ждать новых смертей в базовом лагере? — пресно поинтересовалась тем временем госпожа Карьямм.

С высоты лестницы она напомнила мне Варьянн, жену моего брата. Тоже смуглая, темноволосая, тренированная женщина, носившая две косы до плеч. Последствия схватки с погибшим ученым отлично виднелись у госпожи Карьямм на лице. Отек распространился на щеку и левое веко, обещая оставить существенный кровоподтек. Но механика ее глаз не пострадала, сотрясения она не получила. Врач разрешил ей вылет.

Она сидела рядом с приписанным к ней снегоходным големом, Фонтаном, коренастым и широким, со шлемом, состоящим из множества мелких оконец. Он имел самую давнюю из всей нашей команды историю. Изначально его создали как медицинского голема. Раньше его конструкция позволяла переносить в себе пострадавшего в лежачем положении. После множества модернизаций он был оборудован, как и остальные големы нашей группы, двумя пассажирскими местами.

— Вы верите в то, что синдром края мира происходит из заражения продуктов питания? — серьезно поинтересовался господин Вейрре, привалившийся к своему голему Тонне.

Я посмотрел сначала на исследователя, потом снова на госпожу Карьямм. Очевидно, они воспользовались моим советом подремать и только недавно принялись за болтовню. Все они — и трое големов, и исследователи — находились в одной ликровой сети, отдельной от сети Сестры Заката. Нам разговаривать с ней не требовалось. И не хотелось. Мы жили отдельно. Сами собой. Вместе.

Спрыгнув с лестницы, я поддержал господина Вейрре:

— Будь проблема в пище, почувствовали бы все, кто остался на вторую смену. И экспедиции, случись им встретить синдром, погибали бы полностью. Вот как экспедиция Эйрлока от отравления свинцом или Трайвве от недостаточной питательности пайка. Когда питание неправильное — бьет без всяких исключений.

— В экспедиции 1016 в снега лагерь ушел целиком, — парировала Карьямм, не желая спорить со мной всерьез, скорее просто из живого интереса к теме.

Действительно, бывшая до