Шах и мат - Мэлори Блэкмен

Джуд не двинулся с места.

– Не вынуждайте меня повторять, – терпеливо попросила я.

И погладила переключатель большим пальцем, надеясь, что Джуд поймет намек. Он понял. Достал сначала один пистолет, потом другой и кинул их на середину кровати. Не сводя с него глаз и все так же держась за переключатель, я высвободила левую руку из пальто, затем перехватилась и вытащила правую. Неудобно, но вполне осуществимо. Наконец я бросила пальто на кровать поверх пистолетов. Никогда не любила оружие.

– Да кто ты такая? И что это значит? – вновь спросил он.

Даже теперь я не позволила себе расслабиться. Ни в коем случае. Я изучала стоящего передо мной мужчину. Годы его не пощадили. Глубокие морщины избороздили лоб и прочертили борозды по обе стороны его рта. Уголки губ были опущены вниз, и если он когда-то умел улыбаться, то позабыл или отринул этот навык давным-давно. Карие глаза казались холодными и бездушными, точно у куклы. Нет, как у акулы. Высокий, широкоплечий, с неожиданно ухоженными ногтями на грубых руках. Дизайнерский костюм непривычно сидел на фигуре грузчика.

– Присядьте, пожалуйста, – я указала на стул у окна.

Джуд медленно опустился, не сводя с меня взгляда. Точно загнанный в угол тигр, выжидающий момента для атаки. Я вновь коснулась переключателя. Вся мерзость, которую ему полагалось запустить, была рассована по самодельным кармашкам внутри ветровки. Никто бы не догадался о содержимом – подумаешь, просто чуть громоздкий «дизайнерский» наряд. Но Джуд теперь знал его секрет, потому и держался настороже. Мое же волнение поутихло. Разумеется, Джуд умел быстро двигаться – но мы оба понимали: я окажусь быстрее.

Я села на кровать, лицом к противнику.

– Ты собираешься ответить на мой вопрос? – спросил Джуд, неудачно пытаясь скрыть свою злобу. Что за негодяй. – Кто ты такая?

– Меня зовут Джасмин Дхарма Нина Адейбе-Хэдли, но вы можете называть меня миссис Хэдли.

Джуд мгновенно сощурился. Он мог не узнать меня в лицо – да и с чего бы, после стольких лет, – но вот фамилию определенно помнил.

– Что тебе нужно?

Я широко улыбнулась, наслаждаясь своим драматическим моментом:

– Ты.

Глава 3

Роуз 7 лет и 3 месяца

Пап, ты за мной наблюдаешь? Видишь меня? Вот бы ты был здесь и помог мне. Папочка, что я сделала?

Мама будет очень переживать. Я до сих пор не понимаю, почему миссис Хойл выгнала меня из класса в коридор.

Что я сделала?

А ведь я хожу в ее класс всего два дня. Зачем меня выгонять? Как думаешь, миссис Хойл расскажет маме? Я так мечтала перейти в младшую школу, но не в том случае, если меня станут выкидывать из класса без причины. Мне хочется плакать, но я не буду. Мама говорит, что плач – это пустая трата воды. Как бы мне хотелось вернуться в кабинет. Здесь так скучно стоять. Даже не на что посмотреть на стенах, потому что сейчас только начало семестра. Никаких рисунков. Никаких картин. Никаких надписей. Ничего.

Так нечестно.

Что я сделала, папочка?

Глава 4

Сеффи

Миссис Хойл набросилась на меня, как только я ступила на игровую площадку. Один взгляд на ее кислое, обращенное ко мне лицо – и у меня упало сердце. Миссис Хойл прошествовала к тому месту, где я стояла, болтая с Джошуа и Рупалом, родителями, чьи дети учились в том же классе, что и моя Роуз.

– Мисс Хэдли, очень жаль, что приходится говорить вам об этом, но сегодня мне пришлось выгнать Калли-Роуз из класса.

– Правда? – спросила я, сохраняя выдержку. – И почему же вам пришлось это сделать?

Мое лицо пылало, отчасти от смущения, но в основном от гневного неверия. Почему миссис Хойл сочла нужным рассказать мне об этом на глазах у всех родителей? Что ж, я догадывалась. Миссис Хойл не одобряла меня и моего ребенка «смешанной расы».

Боже, как я ненавидела эту фразу! Когда мы впервые встретились с учительницей в конце предыдущего семестра, миссис Хойл окинула меня изумленным взглядом и едва пожала руку. Возможно, она ожидала, что мать Калли-Роуз окажется Нулем, а не Крестом. В классе дочки учились в основном Кресты, а также Нули, но моя Калли-Роуз была уникальной. На том собрании в конце учебного года некоторые родители, чьи дети перешли в младшую школу, тоже не раз бросали на меня взгляды. Мне приходилось твердить себе, что не каждый, кто пялится на меня, враг. Но воспоминания заставляли настороженно относиться к взглядам, косым или каким-либо еще.

Бескровные губы миссис Хойл сжались еще больше.

– Ваша дочь ругалась на меня.

Вот это уже чушь. Дочь ни за что не стала бы оскорблять ее или кого-то еще.

– Роуз не знает никаких ругательств, так как же могла сказать их вам?

– Простите, мисс Хэдли, – крайне надменно сказала миссис Хойл, – но все родители думают, что их дети не могут сделать ничего плохого. Уверяю, ваша дочь действительно ругалась на меня.

Я досчитала до десяти, потом снова до десяти, прежде чем решилась заговорить. Если она еще хоть раз использует этот властный тон, называя меня «мисс Хэдли»…

– Я поговорю с Роуз и выясню, что именно произошло, – наконец ответила я.

– Я не лгу, мисс Хэдли.

– Я и не утверждала обратного, миссис Хойл. Но уверена, что все это просто недоразумение.

– Хм! Что ж, надеюсь, больше такого не повторится, – подытожила миссис Хойл.

«Убирайся с глаз моих долой, старая карга», – подумала я. И много чего еще. Но улыбнулась, стараясь, чтобы чувства не отразились во взгляде. Я отвернулась первой – как раз вовремя. Роуз вышла на игровую площадку. Она побежала ко мне, но резко остановилась, увидев, что рядом со мной стоит ее учительница. Даже отсюда я увидела, как в дочке будто погас свет. Она шла ко мне, опустив глаза и плечи. Одна слезинка упала на землю, за ней последовала другая и третья. Роуз медленно брела ко мне.

И это сделала миссис Хойл. Не удовлетворившись тем, что испортила Роуз первую неделю в младшей школе, она намеренно постаралась унизить меня перед всеми остальными родителями. Я не собиралась об этом забывать.

– Если позволите, миссис Хойл, я нужна своей дочери.

Не дожидаясь ее ответа, я направилась к своей малышке.

– Роуз, перестань плакать. Не позволяй учителю или кому-то еще видеть твои слезы. Ты меня слышишь? – тихо сказала я.

– Да, мамочка, – всхлипнула она.

Я присела перед ней на корточки:

– Калли-Роуз, перестань плакать. Сейчас же.

Она шмыгнула, сглотнула, но сдержалась.

– Теперь мы выйдем отсюда с гордо поднятой головой. Ты поняла?

– Да, мамочка.

– Тогда