Заложник - Дмитрий Чайка

за Бренна боялась, но оказался прав лишь отчасти. Правду я узнал в самом конце, когда ее нежные губы расплылись от поцелуев в бесформенные оладьи, а я сам аж дымился от желания, словно меня разрядом тока приложило.

— Расстанемся мы скоро с тобой, Бренн, — всхлипнула она. — И не увидимся больше никогда. Замуж меня выдают. Уломал-таки отец моего жениха. Он уже и приданое за меня отдал. Теперь назад пути нет.

— Как это отдал? — не понял я, жадно водя по налитому красотой юному телу. — Невеста от жениха приданое получает!

— А вот за меня еще доплатить пришлось, чтобы забрали, — прелестное личико Эпоны искривила невеселая ухмылка. — Как будто я порченая уродка или баба гулящая. Стыд какой!

— А ты будущего мужа видела? — спросил я, убирая от нее руки.

— Видела, — обреченно кивнула она. — Поэтому сижу и реву, как последняя дура. Он из купеческой гильдии, у него торговые дела с отцом. Он важный человек, и почти что деду моему ровесник. Отец говорил, что мне за счастье третьей женой к такому пойти. Не наложницей, а настоящей женой. За это он и заплатил.

— А за меня замуж пойдешь? — непонятно почему спросил я.

— Да как же? — Эпона в растерянности захлопала белесыми ресницами. — А где мы жить будем? В Кельтике нам тут же конец придет. Я из арвернов, меня в твоей Бибракте камнями забьют. Да и отец мой выдачи потребует. А если меня не вернешь, кровную месть объявят твоей семье. У меня только родных братьев восемь человек, да еще и двоюродных на конную алу наберется. Одному из них ты как раз сегодня нос сломал.

— Сколько у твоего отца жен? — удивился я.

— Одна, — махнула рукой Эпона. — Да еще наложниц десяток. Он кое-кого из их детей признал, тех, что посвирепей. Так за это братья теперь кого хочешь зарежут, стоит ему лишь пальцем шевельнуть.

— А мы с тобой в Сиракузы уедем, — легкомысленно махнул рукой я. — Там нас не достанут. Экзамены на пятерки сдам, меня и примут в университет тамошний. Я слышал, так можно.

— Ты меня уже один раз удивил сегодня, — сказала вдруг Эпона совершенно спокойным голосом. — Удиви еще раз, Бренн, и я Росмертой клянусь, что за тебя пойду, даже если не родной отец, а сами бессмертные боги против будут. Этот козел за меня не платил. А раз так, то я по нашим законам не жена ему. А тем, что отец отдал, пусть подавится.

— Договор? — протянул я ей руку. В башке моей бушевала гормональная буря.

— Договор, — Эпона решительно пожала руку в ответ. — Я подумаю, сколько за себя попросить. Ты имей в виду, я без приданого замуж не пойду. Я девушка гордая. Целуй на прощание, и побегу я. Скоро двери закроют. Если опоздаю, меня госпожа наставница на горох поставит. Знаешь, как это больно!

— Надо придумать, как родителей уговорить, — сказал я, когда в мою пропитанную тестостероном башку просочилась первая капля здравомыслия. — Иначе этот брак похищением будут считать, а это война между нашими родами. Мы станем изгоями, а наши дети — незаконнорожденными.

— Никак мы моего отца не уговорим, — покачала она головой. — Или уходить из рода навсегда, или тебе придется таким человеком стать, который может на обычаи плевать.

— Риксом со своей дружиной? — задумался я. — Или друидом-чудотворцем? Ладно, я мужчина, и я думать буду. Беги, а то и впрямь накажут. О, это еще что! А ну, брысь отсюда, блохастая!

И я отпихнул ногой пегую кошку, вспомнив внезапно, что у меня на пушистую живность аллергия. Или не у меня. У Бренна точно никакой аллергии не было. Ее и быть не могло, с такой-то экологией. Проклятье! Да что я наделал! Лицо Эпоны исказилось в ужасе, а голубые глаза приняли размер небольшого блюдца.

— Ты спятил, Бренн? — она в испуге даже рот закрыла руками. — Да что с тобой такое! Ты же Хозяйку обидел.

Она скроила какое-то придурочное выражение лица и поклонилась совершенно обалдевшей от такого непочтительного отношения кошке.

— Прости, Хозяйка Бастет, не лишай этот дом милости своей. Он не ведал, что творит. Он дурак, его сегодня по голове много били. Я тебе рыбку завтра принесу! Вкусную! Только не серчай, божественная!

Кошка, поняв, что все встало на свои места, милостиво потерлась о ноги Эпоны, приведя ее в полный восторг, окинула меня уничтожающим взглядом и удалилась, подняв хвост трубой. Вот я дурак! Кошка — священное животное, спутница Великой Матери, хранитель дома. Обидеть ее — накликать беду. Надеюсь, Эпона не сдаст, иначе здешнее бабье меня на куски порвет. Надо же было так облажаться! Тьфу!

Через четверть часа я лежал на своей койке, краем уха слушая болтовню парней. Говорили все больше обо мне, и еще пару дней назад осознание этого факта наполнило бы меня чувством неоправданной гордости. А сегодня мне плевать. Слишком многое случилось такого, чему не находится объяснения

Итак, кто я такой? — задал я вопрос сам себе. — Я, определенно, Бренн из рода Ясеня, сын Дукариоса. Я помню отца, мать и братьев с сестрами. И родную Бибракту помню. И как меня сюда привезли, помню тоже. И каникулы помню. Каждое лето ведь домой отпускают. Но я не совсем Бренн. Я и есть тот даймон, который слился с Бренном в единую сущность. Это плохо? Неплохо, потому что благодаря этому я остался жив, а должен был умереть.

— Эй! — услышал я. — В карты будешь?

— Не, — ответил лениво. — В башке шумит. Достал пару раз этот овцелюб.

— А, ну ладно, — пожалели меня парни. — Давай со слепым играть. Нерт, тебе сдавать.

Так! — продолжил думать я. — А почему меня хотели убить? Стыдно сказать, но, наверное, потому, что со мной это провернуть легче всего. Я, как боец — самый слабый из эдуев. Копье и диск хорошо бросаю, неплохо фехтую и скачу на коне, да и бегаю куда лучше увальня Нертомароса, а вот в драке на кулаках парни получше меня будут… Были…

Я полежал немного, повздыхал, стыдясь сделанного мной же самим вывода, а потом продолжил свои размышления. Но дальше пошло хуже. Странностей оказалось много, а объяснений всему этому не