Корпорация Santa - Денис Деев

Где-то теряешь — где-то находишь. Так как Макс подзадержался, то и в лифт его Стелла запихала последним, А следом шагнула и сама. Просторнее со вчерашнего дня там не стало, поэтому щеки Макса оказались между двумя алыми латексными «дирижаблями» надсмотрщицы. И в его голову залетела мысль — а в его кошмаре не все так плохо. Но она мигом испарилась, как только Макс оказался в цеху упаковки.

Макс стоял у конвейера и чувствовал себя вратарем школьной сборной, против которого играют профи мирового уровня. Антигравитационные мячи вели себя отвратительно. Они отказывались лежать смирно. Едва крышка коробки приоткрывалась, они пытались улететь под потолок, весело подмигивая неоновыми боками.

— Стоять! Куда?! — шипел Макс, ловя скользкий шар в прыжке. Он запихнул мяч в картон, навалился грудью на крышку, потянулся за скотчем... ВЖИК! Мяч выбил дно коробки и медленно поплыл к потолку, где уже дрейфовала целая флотилия таких же беглецов.

— Ты слишком медленный, Ж-313. У тебя низкая гравитационная ответственность. — прокомментировал Номер 89, ловко пакуя уже десятый ящик.

Макс вытер пот со лба. Он был мокрым, злым и униженным. Его бизнес-интуиция, отточенная годами выживания в Москва-Сити, вопила: «Ты проиграешь». Соревноваться с этими трудоголиками на их поле — это самоубийство. У них моторика вшита в ДНК, а у него руки заточены под подписание чеков и держание бокала с «Блю Лейбл». Ему нужно конкурентное преимущество. Срочно. Иначе он сдохнет в этом цеху, погребенный под горой летучей резины. Или это случится чуть позже, но от голода.

Взгляд Макса упал на обрезки картона, валяющиеся под ногами. Мусор. Отходы производства. Но для человека, который продавал воздух под видом «консалтинга», мусора не существовало. Существовали недооцененные активы. Он поднял картонку. Взял привязанный к станине огрызок угольного карандаша. И размашистым, уверенным почерком написал: «Привет, маленький чемпион! Этот подарок я собрал для тебя собственными руками! Твой Санта».

Он бы сделал поздравление более витиеватым, но кусок картона был небольшим.

— Госпожа Стелла! — крикнул он, перекрывая гул конвейера. — У меня рацпредложение!

Стелла возникла рядом, как материализовавшийся кошмар.

— Простой на линии? — Её голос был холоднее, чем жидкий азот. — Надеюсь, причина веская. Например, клиническая смерть.

— Лучше. — Макс протянул ей картонку. — Посмотрите. Это «Customer Loyalty Booster». Усилитель Лояльности Потребителя.

Стелла брезгливо взяла картонку двумя пальцами. Прочитала. Нахмурилась.

— «Маленький чемпион»? И? — переспросила она. — В чем смысл? Это несъедобно. Это не игрушка. Это мусор с графитовыми следами.

— Это эмоция! — Макс включил режим презентации. — Смотрите. Ребенок получает мяч. Это ожидаемо. Но если он видит личное послание... Индекс Радости растет. Мы продаем не мяч, мы продаем ощущение исключительности!

— Ерунду говоришь, — отрезала Стелла. — Открытки пишут родители. Или бабушки. Это их зона ответственности.

— Верно. — Макс улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой акулы. — Но двигатель прогресса — это лень. Родители ленивы. Им не хочется искать ручку, придумывать текст... А тут — мы всё сделали за них! Мы делегируем их любовь на аутсорсинг! Они будут нам благодарны. А дети... ребенок будет счастлив вдвойне.

Стелла замерла. Слово «аутсорсинг» явно вызвало в её бюрократической душе какой-то отклик. Она посмотрела на картонку, потом на Макса, потом снова на картонку.

— Звучит как нарушение регламента... — пробормотала она. — Но, если это повысит КПД Радости... Нужно провести А/Б тестирование.

— Что? — не понял Макс.

— Тест, — бросила она, пряча картонку в разрез мундира. — А ты пока возвращайся к работе. Если норма упадет еще на процент, я пущу тебя на удобрения для рождественских елей.

Следующий час прошел в аду. Мячи бунтовали. Скотч лип к пальцам. Номер 89 пел гимн «Слава Картону». Макс скрежетал зубами, понимая, что его гениальная идея, скорее всего, сейчас лежит в мусорке, а его самого ждет красный штамп в Карточке.

— Ж-313! Ко мне! Макс поднял голову. Стелла вернулась. Вид у неё был странный. Растерянный и одновременно возбужденный. Она держала клочок картона так, словно это была святыня.

— Ты... — Она запнулась. — Твоя гипотеза подтвердилась.

— Я же говорил! — Макс расправил плечи. — На сколько выросла Радость? Процентов на пять?

— На двадцать три, — выдохнула Стелла. — Двадцать три процента чистого, неразбавленного восторга. Выброс эндорфинов был такой, что датчики чуть не сгорели.

— Круто, — кивнул Макс. — Стоп. Датчики? Какие датчики? Вы что, успели отправить посылку на Теллур-6 и получить ответ? Прошел всего час.

Стелла посмотрела на него как на идиота.

— Зачем такая сложная логистика? Мы вывели из крио-анабиоза объект «Теллурианский ребенок-4». Вручили подарок с твоей бумажкой. Замерили показатели. Усыпили обратно.

Макс почувствовал, как челюсть медленно отъезжает вниз.

— Вы... — Он оглянулся по сторонам, понизил голос. — Вы держите здесь детей? В холодильниках?!

— Конечно, — спокойно кивнула Стелла, поправляя бейдж. — А как иначе мы будем тестировать продукцию? На эльфах? У нас другая психофизика. Нам нужны репрезентативные фокус-группы.

— Но это же... — Макс попытался подобрать слово. — Это же дети! Разумные существа! А вы их держите как лабораторных мышей?!

— Почему как мышей? — удивилась Стелла. — У объектов замечательная жизнь. Смотри: они спят. Их будят. Им дарят подарок. Они радуются. Их кормят тортом. И снова отправляют спать. Никаких школ, никаких двоек, никаких разбитых коленок. Сплошной праздник длиной в вечность. Многие взрослые убили бы за такой соцпакет.

Макс открыл рот, чтобы возразить, но закрыл. Цинизм ситуации был настолько абсолютным, что восхитил даже его. С точки зрения чистой эффективности — это было гениально. С точки зрения морали... ну, мораль осталась там, в Москве, вместе с золотым «Порше».

— Ты полезен, Ж-313, — торжественно объявила Стелла. — Корпорация ценит инициативу. Ты получаешь повышение. Снимаешься с конвейера.

— Да! — Макс сжал кулак.

Победа! Прощайте, сволочные мячи!

— Отлично. Мне нужно помещение, бумага, печатная техника и, скажем, двадцать шустрых длинноухих парней. Мы наладим поток. Я разработаю линейку текстов для разных возрастов...

— Стоп, — Стелла подняла ладонь.

— Какие парни?

— Ну... персонал. Чтобы писать открытки.

Стелла рассмеялась. Это был сухой, лающий звук, похожий