Перековка. Малый Орден - Михаил Павлович Игнатов

Обернулся на миг к Пробою, отменил все свои приказы. Ещё не время.

На улице Ульмания всплеснула руками:

— Наконец-то!

Меня же взглядом поманил к себе Пересмешник. Я подошёл, оглядел его руку, спросил:

— Как твои раны?

Тот насмешливо ответил:

— Не настолько плохи, чтобы тратить господина на лечение. Это, — шевельнул он плечом, — заживёт, повреждения от стихии тоже, а вот змея вы бы, господин, забрали. Неприятно ждать — проголодается он или нет?

Я смутился. Совсем забыл о змее. Поднял руку, Пересмешник протянул в ответ свою, мы коснулись пальцами, и я провалился духовным взглядом в его тело.

Змей не отъелся, чистя тело Пересмешника от чужой стихии, а уменьшился в размере и кружил сейчас вокруг первого средоточия, то и дело открывая пасть и позволяя оценить длину клыков. Понимаю Пересмешника — не самое успокаивающее зрелище. Крутнулся, осматриваясь. Тёмный туман ран есть, но и впрямь, ничего, что требовало бы лечения здесь и сейчас.

Через миг я вынырнул из тела Пересмешника и позвал змея.

Когда тот оказался во мне, Пересмешник выдохнул с облегчением, поднял руку повыше и уронил мне на ладонь кисет. На мой молчаливый вопрос ничего не ответил.

Я пожал плечами и толкнул силу в кисет. Тот был без привязки, и внутри было… два тела.

— Несколько Тигров буквально разорвала ярость битвы, товарищи не сумели отыскать их останков, — с насмешкой сообщил мне Пересмешник.

— И? — не понял я. Зачем мне тела? Не на пилюли же мне их пускать?

— Артефакты невидимости старшей секты, — вздохнул Пересмешник.

У меня он уже был, и Райгвар не забрал его после битвы, а значит…

Я кивнул:

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, господин безумных сражений. Ваши старейшины на радостях месяц пить будут, когда узнают, что вы убили трёх богов.

— Если узнают, — буркнул я.

— И если вы к ним вернётесь. И если вернётесь вы, — окончательно испортил настроение Пересмешник.

Глава 2

Я летел, давя в себе раздражение. Казалось бы, сколько нужно времени, чтобы вернуться в столицу Морских Тритонов и позвать трёх человек в путь?

Три дня.

Три дарсовых дня.

Сначала Тизиор с головой ухнул в суету дел. Ладно, признаю, не такое уж простое дело — перехватить власть в стольких сектах. Мне ли, главе Скрытого Ордена Небесного Меча, не знать, сколько дел может обрушиться на плечи даже в самый простой день?

Я вытерпел это, смирился, использовал время на медитации. Снова ничего и никого не обнаружил ни в средоточии, ни в самых дальних уголках своего тела. Привычно оставил на сон среднюю палочку и… проснулся с тяжёлой головой.

Я, пиковый Властелин, только что сумевший убить двух богов, не сумел выспаться…

Это можно было принять. Битва выдалась нелёгкой. А я ведь сжигал в ней выносливость, а что, как не запасы тела, важны для сна и тренировок?

Но начался второй день, и снова улететь не удалось, на этот раз из-за Фатии. Она, ещё вчера решительная и уверенная в решении, вдруг поняла: «Я не могу этого сделать, не попрощавшись с мамой».

Будто этого было мало, и второй сон, на который я выделил в два раза больше времени, закончился таким же тягостным утром и такой же тяжёлой головой.

Неудивительно, что я был недоволен. Среди моих запасов нет алхимии для помощи при сжигании выносливости и жизни. Принимать пилюли? Я сейчас, вообще-то, занят перековкой и борьбой за то, что считаю своим и собой, и нелюбовь к пилюлям это как раз и есть я. Я, а не дарсов дух, который чем только сектантским не занимался.

Да и есть у меня большие, просто огромные подозрения, что никакая алхимия для восстановления сожжённой выносливости мне не поможет. Не в этом дело. Дело в потраченной на лечение душе.

— Приближаемся, — зачем-то сообщил очевидное Тизиор.

Только спустя три вдоха до меня дошло, что говорит он это не мне, не Пересмешнику, не Толе и Амме, а Фатии, которую удерживал и которой помогал лететь.

И хорошо, что ему, пусть и с руганью, удалось оставить в городе Пизита и Миозару.

Я повторил про себя: «Приближаемся». Но задумался не о том, что буду делать на той стороне (к чему обдумывать это в пятый раз?), а о том, хватит ли у Стражей Второго пояса сил убить меня, если со мной станет хуже? Задумался в который раз.

Ответ снова был так же очевиден, как приближающийся одинокий остров, и мне совершенно не нравился.

Если я буду в кандалах и не буду сопротивляться — хватит.

И никак иначе.

Что Виостий, что тот же дарсов Клатир — всего лишь слабые Властелины.

Значит, нужно постараться, чтобы ни им, ни мне не пришлось оказаться в подобной ситуации.

Никакого больше лечения. А себя держать в руках.

В конце концов, разве моя стихия не вода?

Разве не наблюдал я за водой десятки и сотни раз?

Да, у воды есть разрушительные стороны и облики, но также есть облики, олицетворяющие собой спокойствие.

Гладь безветренного моря. Ровно такая же, какая сейчас проносится под нашими ногами, та, чей запах наполняет собой всё небо и бьёт в лицо, стоит лишь чуть ослабить контроль духовной силы.

Я так и сделал, позволяя солёному и влажному ветру растрепать халат и волосы.

Тёмно-голубая, глубокая, непоколебимая. Ни единой складки-волны на ней. Солнце висело уже низко, окрашивая воду в расплавленную медь у горизонта, но здесь, прямо подо мной, море оставалось синим, тёмно-синим, почти чёрным — бездонным.

Я и есть такое море. Огромное, спокойное, невозмутимое.

Меньше ста вдохов вот такой медитации понадобилось мне, чтобы от былого раздражения всем на свете не осталось и следа.

На остров я опустился с лёгкой улыбкой на губах.

Камни под ногами ещё хранили тепло солнца и были покрыты белёсыми разводами соли. Пахло водорослями. Ни следа битв, что прошли здесь всего три дня назад.

Сейчас остров пуст, хотя на месте Тизиора я бы здесь полностью всё переделал. Остров считался домом для старейшин, которые жадно поглощают здесь силу Неба, замедляют старость и наступающую слабость? Выгнать их к дарсу отсюда, установить здесь пару площадок для медитаций, может быть, даже с помощью артефакторов и каменщиков увеличить размеры острова и выдавать разрешение на посещение острова талантам, а не старикам. Пусть дни медитаций здесь станут