1991 - Ал Коруд

по лагерю, дружественных политиков, верных соратников и генералов. Да и были в истории России прецеденты, когда гвардия меняла ход событий в державе. Или кто-то вовремя использовал «табакерку». Да и получить в перспективе очередной вариант гражданской войны никто не хотел. Так что лучше использовать старый принцип. Не можешь изменить — возглавь!

— Остается принять решение по методу. Полковник?

Начальник временного оперативного штаба полковник Чернышов служил раньше в Афганистане, в известной в узких кругах 22-й бригаде спецназа. Принимал активное участие в создании пограничной зоны «Завеса» по блокированию Афгано-пакистанской границы. И все «боевые группы», как и разведка их «Организации» были завязаны на него.

— Мы остановились на вариантах с самолетом.

— Что именно?

— Авария или с помощью ПЗРК.

Макашов ощерился:

— У вас есть доступ на правительственный аэродром?

— Получим, но для этого нужно время.

Варенников нервно постучал костяшками:

— Его как раз и нет. Придется сбивать.

— Но это…

Чернышов искоса глянул на генералов:

— У нас есть два трофейных Стрингера.

— Предлагаешь оставить американский след?

— Если товарищи из ГРУ помогут.

— Помогут, — кивнул глава заговорщиков.

Он уже успел пообщаться с протеже Ивашутина. Толковый оказался товарищ. Их «частную» инициативу он одобрил сразу. Видимо, бывшим начальником подготовлен. Да и народ в целом в этой конторе служил цельный. Из таких гвозди ковать! Не зря в их «боевых группах» так много парней оттуда. Тем более что в ГРУ зачастую готовят «многостаночников». И у них также задачи многосторонние.

— Тогда все решено? — Громов не любил сантименты.

Варенников выпрямился:

— Удобней был бы первый вариант, но у нас нет времени ждать. Мне из ЦК сообщили, что в Ленинграде планируется большая встреча. Бывший командующим войсками Закавказского военного округа Романов, уже наблюдавший в Тбилиси, к чему приводит «плюрализм мнений», человек, на которого повесили всех собак, за чужую провокацию, поинтересовался:

— И будут там разные личности?

— В том числе твой любимый Эдик, — лицо Романова передернуло.

Шеварднадзе. Министр внутренних дел Грузинской ССР, первый секретарь ЦК компартии Грузинской ССР. Республики, в которой черте что творилось. Как его можно было поставить министром иностранных дел? Этот грузин не был ни исторической личностью, ни дипломатом крупного масштаба. Задумав курс на радикальное сближение с Западом даже ценой очень больших уступок, Горбачев нуждался в человеке, который будет выполнять его линию, его установки. Шеварднадзе был в этом плане крайне удобной фигурой. Во-первых, он не имел собственной позиции по большинству международных проблем, так как никогда не занимался внешней политикой. Но при этом имел определенный управленческий опыт и авторитет в стране как руководитель Грузии. И в-третьих, был известен своим умением подстраиваться под начальство.

Достаточно вспомнить, какие приемы он устраивал Брежневу во время его визитов в Грузию. Так что сдержанностью в любви к начальству Шеварднадзе не отличался. Горбачева это вполне устраивало. Новый Генсек с самого начала показал, что любит лесть и славословие больше позднего Брежнева. Но тот хотя бы часть этого заслужил. Горбачев рассчитывал, что Шеварднадзе не будет вести свою игру, а будет играть по его, Горбачева правилам. Наверное, для такого убеждения имелись некоторые причины. Наверняка у бывшего Ставропольского лидера имелся на грузина некий компромат. Если уж военные получили его не одну папку, то сколько накопала «Контора»? И вот с такими людьми им приходится иметь дело.

— Эту сволочь в первую очередь! Было бы неплохо собрать в самолете всю шоблу.

— Как в анекдоте? — по-солдатски простецки высказался Макашов. Он был в их группе записным «ястребом» — Я вас, блядей, несколько лет собирал!

Сидящие у камина переглянулись.

— Это идея!

— Но как?

Варенников задумался:

— Посоветуюсь с Лукьяновым.

Громов повернулся к главе «Организации»:

— Кто-то еще войдет в состав нашей… хунты.

Макашов блеснул глазами:

— О нашей легализации после поговорим. Сейчас следует наметить ряд силовых акций, и кто их будет осуществлять. И дождемся ли мы санкции гражданских.

Он красноречиво уставился на Варенникова. За тем в их группе негласно установилось функция «внешней политики».

Главнокомандующий Сухопутными войсками кивнул:

— Хорошо, время дать вам, друзья, отчет. Про Язова вы знаете. Если что, он обещал прикрыть.

— Насколько далеко пойдет маршал?

— Если ввяжемся в драку, то достаточно для обеспечения нашей работы.

Громов нахмурился:

— Нужно ли так рисковать?

Чернышов мягко заметил:

— Нам будут необходимы материальные ресурсы, перестановки внутри соединений и частей, а также официальные приказы по ведомству. Ну и транспорт, в том числе и авиационный.

— Особые отделы не начнут совать везде свое жало?

Родионов покачал головой:

— Во-первых, они уже не те. Да и такой кавардак кругом, что они некоторые вещи, если и заметят, но предпочтут промолчать. Да и мы будем следить. И вообще, контрразведку пора взять в свои руки.

— И не только, — Громов налил еще чая и повернулся к Варенникову. — Валентин Иванович, нужно срочно перевести части, подчиненные КГБ обратно в министерство. В частности, 27-ю отдельную мотострелковую бригаду специального назначения из Теплого Стана.

Родионов встрепенулся и добавил:

— И не только их. Нам они скоро самими понадобятся. Полезут наружу всякие, и вот тут как раз спецы нужны, а не солдатики.

— И конфликтовать правой руке с левой не придется.

— Я вас понял, товарищи, обращусь к министру. Думаю, он уговорит Горбачева.

— Даже так?

— Меченый и сам комитета боится.

Макашов усмехнулся:

— Иногда такое впечатление, что он уже всех боится. Продолжим?

— Про Лукьянова вы знаете. Он сейчас занят разработкой юридического прикрытия нашего выступления. Чего вы удивляетесь? Не хунтой же в самом деле нам выходить из тени? И в правительстве, и в ЦК есть люди, что нас поддерживают.

— Например?

— Бакланов Олег Дмитриевич. Целый Секретарь ЦК КПСС!

— Пересекался с ним, — деловито кивнул бывший командующий 40-й армии, — наш человек. И рад, что он поддерживает. За ним промышленники. А это сила.

Макашов блеснул глазами:

— Борис, давно ты политиком стал?

— Учусь. Неплохо было бы еще позвать Егора Кузьмича.

Варенников отрубил:

— Рано. Слишком дури в нем много. Но потенциально он потребуется.

— Товарищи, — решил вступить в разговор Родионов. — Мы планируем под крылом партии в дальнейшем работать?

— Уж дудки! Пусть будут честные выборы. И референдум. Тогда мы получим стопроцентную легитимность.

Макашов искренне удивился:

— Вы планируете с