Орден Креста и Пули. Последний вампир Парижа - Антон Мамон

Та девчонка, совсем еще юная, на вид не больше двадцати, встретилась одурманенному вампиру в подворотне. Ее лицо навсегда останется в памяти. Мать бродяжки смыло очередной волной холеры, захлестнувшей в тот год Европу. Отца зарезали в подворотне за неуплату карточного долга. Злодейка-судьба погнала осиротевшую кроху на залитые помоями и нечистотами улицы. Туда, где на нее похотливо смотрели уличные торговцы. Туда, где время от времени ей перепадала монетка от сердобольных толстух. Туда, где ледяной ветер морозил улицы, вынуждая пребывать в постоянном движении и предвкушении согревающего рассвета.

Камиль заметил несчастную, когда та, вконец озябнув, прислонилась к двери заброшенного дома, дрожа всем телом и постанывая. Но еще до того, как вурдалак осознал, что происходит, его бледные ладони, точно когтистые лапы хищной птицы, схватили девчонку, и в следующую секунду вниз по пищеводу хлынули обжигающие потоки, унявшие тремор желудка. Арно ненасытно глотал кровь, даже не пытаясь остановиться. И только испив худышку до дна, он в ужасе отпрыгнул и зажал пылающий рот ладонью. Обмякшее тело жертвы повалилось на ступени. В остекленевших глазах отразился свет тусклого уличного фонаря.

Жоржета, или просто Жози, как ее ласково называла мать, обернулась фарфоровой куклой, которую случайно забыл на пороге нерадивый хозяин. Никаких мученических гримас, никакой боли. Только легкая, едва различимая улыбка, что никак не вязалась с ужасом произошедшего. Казалось, девушка нашла то, чего так долго искала, – выход из грязного тоннеля, пропахшего мочой, рыбой и лошадиным навозом. В считаные мгновения она ушла на небеса… В мир, где ее с нетерпением ждала мама – Камилю отчаянно хотелось в это верить. Приблизившись к обескровленной, вампир закрыл огромные на фоне осунувшегося лица глаза Жози. От ее плоти по-прежнему исходило слабое тепло, отчего внезапная, горячая слеза прокатилась по щеке убийцы, вынудив его плотно сжать губы.

Камиль чувствовал, как вместе с чужой кровью в него проникли тысячи бессвязных воспоминаний. Хорошие, плохие, страшные, постыдные… Разные! Они звучали голосами неизвестных людей, источали ароматы и дарили прикосновения. Арно не сомневался: он знает об умершей все! Так, словно тонюсенькая книга ее жизни раскрыла перед ним свои прозрачные страницы… В момент наивысшего помешательства Камилю мерещилось, что он и есть Жози. Ненадолго пришлось ощутить всю глубину того страдания, в котором тонула юная непорочная дева. Прогнав видение, вампир с ужасом осмотрел собственные руки, ощупал лицо. Потребовалось некоторое усилие, чтобы вспомнить, кем он был до встречи с Жоржетой и как оказался тут, на окраине Парижа, в столь поздний час. Разум неохотно выдавал обрывки воспоминаний, но вскоре сжалился и вновь позволил стать собой.

Парень, чья звериная суть затухла, как угли, на которые выплеснули остатки вина из графина, сел рядом с бездыханным ангелом и закрыл глаза. Теперь ему казалось, что они вместе ждут чего-то. Обезумевший ветер, стенавший на крыше трехэтажного дома, тоже понемногу успокоился. «Прости меня, Жози…» – шепнул Камиль перед тем, как задремать.

Очнувшись у себя дома, в кресле перед затухающим камином, он почти уверил себя в том, что воспоминания – сон, но тут же пришлось убедиться в обратном. В серой золе, что местами отдавала бледно-оранжевым свечением, лежала куча тряпья, в которой угадывалась парадная одежда. На рукаве рубашки, до которого не сумел добраться жар, отчетливо багровели крупные пятна крови. Глядя на это, юноша ощутил стойкий солоноватый привкус во рту. Нет, это не было видением. «Такой теперь будет моя жизнь. Всегда», – сухо протянул Арно и вернулся в смятую постель, чтобы забыться еще более крепким сном, от которого он пробудится лишь две ночи спустя… Вновь голодным.

За двести с лишним лет Париж изменился до неузнаваемости. То, что ранее считалось границей города, теперь стало частью его исторического центра. Убогие лачуги сменились многоэтажками. На самом видном месте выросла гигантская и довольно симпатичная, по личному убеждению Камиля, башня. Улицы очистились от мусора (стоит признать, не везде), а люди перестали умирать молодыми. Все было в новинку… И только образ невинного детского лика оставался неизменным в памяти вампира. Все эти годы он видел Жоржету во сне. Сначала это причиняло боль, но с течением времени страдания притупились. Арно по сей день нежно хранил воспоминания о несчастной, надеясь однажды вымолить прощение у ее души. Но для этого нужно, хотя бы на миг, оказаться в раю, а для таких, как он, врата небесного царства закрыты навек. Посему оставалась лишь одна возможность искупить вину – понести наказание. Оно само нашло его тут. После стольких лет! Именно в этом городе, где все началось. Здесь же все и закончится. Сегодня ночью.

Работники химчистки, расположенной на цокольном этаже гостиницы, помогли привести в божеский вид лучший из костюмов. На это ушло не меньше двух часов. Достаточно времени, чтобы принять любую участь. Даже ту, что была уготована Камилю. Облачившись в чистое и свежее, вампир подошел к зеркалу. «Видок отличный, хоть сейчас в гроб ложись!» – усмехнулся он и подмигнул собственному двойнику (к счастью, все истории про то, что упыри не имеют отражения, – полная чушь). В дорогом, сшитом по индивидуальным меркам пиджаке Арно казался настоящим красавчиком. Плотная ткань скрывала отталкивающую худобу, а строгий силуэт придавал брутальность. Вурдалак походил на одного из тех бизнесменов, что не смотрят на ценники, примеряя новинки в бутике наручных часов. Другими словами, мужчина-мечта!

Мысль о том, что ему предстоит последняя в его жизни прогулка, уже почти не страшила. Арно простился с очаровательной француженкой на ресепшене, как с любовью всей жизни. Кто знает, может быть, она последний человек, с которым выпал шанс поговорить. Было бы здорово оставить о себе приятное впечатление. Стеклянные двери в вестибюле гостиницы неохотно выпустили парня на холод. Сегодня они крутились медленнее обычного, словно уговаривая подумать еще немножечко перед тем, как выйти навстречу погибели. Приподняв ворот шерстяного пальто, вечно молодой человек нырнул в тень. До встречи с охотниками оставались считаные часы.

Рассказывать о Париже можно бесконечно, ведь каждый прожитый в нем день – особенный. Вопреки распространенному заблуждению, здесь много погожих дней и редко идет дождь. Камиль обожал этот город любым, даже по утрам. Дневной свет не причинял ему боли. Напротив, бледнолицый юноша охотно нежился в ярких лучах солнца, нередко растягиваясь на еще влажной траве в парке, что прятался недалеко от Эйфелевой башни. Арно кормил голубей, листал свежую прессу и вдыхал прохладный воздух.

У дополуденного Парижа особый шарм. Живой, бурлящий и чуточку шумный, этот город всегда держит в