Псы Господни 3 - Олег Велесов

Жандармы распределились по кругу. Стол был не очень большой, места в первом ряду хватило не всем. Меня попытались выпихнуть: пару раз ткнули локтями, задели плечом, отпустили сальную шуточку, наступили на ногу. Я молчал, словно не меня это касалось. Поднимать скандал будет глупо. В лучшем случае, меня с позором изгонят, в худшем, оштрафуют на круглую сумму.

Дю Валь вынул стилет и, используя его вместо указки, указал на башенку Люневиля.

— Это наша следующая цель. Замок небольшой, гарнизон слабый, проблем при штурме не возникнет. Выступаем сегодня вечером. Пять дней отдыха позволили всем нам накопить изрядное количество жира, пришла пора его растрясти. К утру мы должны выйти к городу. Необходимо застигнуть противника врасплох и ворваться в замок на его плечах. Этим займутся жандармы шевалье де Шоссо. Задача непростая, но вполне выполнимая, один рывок — и замок наш. В крайнем случае, постарайтесь связать их боем, пока не подоспеет пехота. Дальше…

— Монсеньор, — прервал баннерета седоголовый мужчина, которого я изначально счёл за простого башелье, слишком уж вид неказистый: длинные сальные волосы, щетина, морщины как шрамы. — Кавалерия замки не штурмует!

Произнёс он это громко и с достоинством, словно королевский герольд, а не какой-то там бедный шевалье из занюханной провинции. Я замер. Дю Валь возражений не терпел, все его приказы должны исполняться немедля и в установленный срок. Ох, схлопочет сейчас этот командира жандармов.

— Ничего, Жорж, спе́шитесь, — спокойно ответил баннерет. — Мы с тобой бок о бок не одну крепость взяли, по лестницам на стены поднимались. И завтра подниметесь, если нужда заставит.

— Так лестниц нет…

— На плечи друг другу встанете, там не высоко. И хватит об этом.

Шевалье кивнул, хотя по виду было ясно, что приказом он недоволен, окружавшие его командиры копий тоже были недовольны. Кто-то прошипел, дескать, на кой нам наёмники, если рыцарей на стены посылают? Но дю Валь постучал лезвием стилета по карте, и проговорил жёстче:

— Довольно разговоров. Мы здесь и без того задержались. Сенеген!

Я вскинул голову, краем глаза отметив, что Мартин тоже дёрнулся. Напрасно, если бы дю Валь обращался к моему братцу, то не забыл бы добавить перед фамилией приставку «де».

— Сенеген, ты выступаешь немедленно. Перекрой все тропы к Люневилю. Если кто-то отслеживает наше движение и попытается сообщить об этом в замок… Ты меня понял? Никто, ни при каких обстоятельствах не должен предупредить гарнизон, что мы идём.

Вот те раз. Честно говоря, сильно сомневаюсь, что мои ребята готовы немедля выступить в путь. Наверняка все они сейчас разбрелись по трактирам, жрут пиво, лапают девок и куда-либо идти просто не в состоянии. К вечеру ещё можно привести их в чувства, но прямо сейчас…

— Мы только сегодня утром сменились с поста, — расстроенным голосом проговорил я. — Люди даже поспать не успели…

Я приготовился к тому, что дю Валь начнёт метать молнии, и уже раздумывал над оправданиями, но вместо воплей баннерет швырнул на стол кошель с серебром.

— Тридцать ливров. Они помогут твоим людям забыть об усталости.

Не хило! Действительно, можно забыть и об усталости, и о многом другом. Но недаром говорят, что аппетит приходит во время еды. Во мне завибрировала предпринимательская жилка, а если точнее — жадность. Я сграбастал кошель и пробурчал с надеждой на добавку:

— Маловато тридцать ливров…

— Достаточно. Прибавь к ним то, что с купцов за право проезда в город снял, и в самый раз будет. По правде разбираться, так это деньги герцога Лотарингского, а ты, получается, украл их.

Я замотал головой:

— Не украл. Это добровольные пожертвования в пользу братьев-проповедников и матери нашей церкви. Мы их на благое дело пустим.

— Вот же пёсий сын, — хмыкнул Эпизон, хитро поглядывая на меня. — Выкрутился.

Ив дю Валь недовольно покачал головой.

— Делишки свои церковью прикрываешь. Сильны вы в этом, инквизиторы. Ох… Да ладно, за это с тебя на небесах спросят, а пока отправляйся, куда послали.

Я не стал дожидаться повторного предложения и поспешил на улицу. Щенок подвёл коня. Поднявшись в седло, сказал:

— Поеду быстро, за мной не гонись. Но и в городе не задерживайся, понял?

— Да, господин Вольгаст. А что случилось?

— В лагере узнаешь.

Глава 3

Лагерь был наполовину пуст, однако проводить аналогию со стаканом я не спешил, ибо оставшаяся половина походила на брёвна — в том смысле, что валялась пьяная вдрабадан. Единственным человеком, кто мог держаться на ногах, был Хруст, да и то вернись я на полчаса позже вряд ли застал его в вертикальном положении.

Меня это взбесило. То, что напились, имели право. Пять дней после штурма сидели на сухом пайке, глотали слюни, глядя на расслабляющихся соседей. Но обязаны были оставить караул! Суки… А вина за это однозначно на Хрусте. Он сержант, он отвечает за службу.

Я подошёл и вбил кулак ему в нос. Его шатнуло, он сделал шаг назад, пытаясь устоять, сделал ещё один и завалился на спину. Уже из лежачего положения всхлипнул обиженно:

— За что, господин?

Из меня попёрла злоба:

— Ты на кой хер мне здесь нужен? Ты сержант или куча дерьма в новой бригантине? Где караул? Кто лагерь охраняет? Ни одного стоячего, все плашмя…

Я задохнулся. Хорошо, что никто больше под руку не попался, а то бы не обошлось без выбитых зубов.

Хруст попытался оправдаться.

— Я стоячий… был… пока не уронили… вы… меня… господин…

Твою мать, он ещё шутит! Злоба попёрла сильнее, но бить лежачего не стал, хотя отвесить пару пинков стоило.

— Глотку ему перережь, — посоветовали со стороны.

Возле повозки привязанный к колесу сидел пленник. Грязный, вонючий и абсолютно трезвый. Ему воды-то не каждый раз наливают, чего уж о вине говорить.

— Я тебе перережу, если выкуп не заплатишь.

Он в этом не сомневался.

— Заплачу́. Дай срок. Слишком много просишь. Триста ливров быстро не соберёшь…

— Ага, ты пожалобись. Детей вспомни, мать-старушку, год неурожайный. Плевать мне на твои проблемы. Если через месяц денег не будет, устрою маленькое аутодафе. Услышал меня?

Пленник криво усмехнулся:

— Кодекс рыцаря требует…

— Я не рыцарь.

Хруст кое-как смог подняться, встряхнул головой.

— Простите, господин, я сейчас всё… сделаю.

Голос его стал более уверенным, хмель выветривался.

— Собирай людей, через час выходим.

— Выходим?