Хозяйственный романс для попаданки - Лора Лей

О событиях в стране и мире предпочитала не читать и не слушать, поскольку поднимавшийся стыд за действия и высказывания некоторых представителей власти, явную деградацию молодежи, распространение чуждых ее сознанию социальных тенденций нарушали сон, а невозможность реально повлиять на происходящее бесила до судорог.

Пенсионерка закрылась в собственном мирке и существовала там в согласии с собой. Мысли о смерти разбавляла чтивом про попаданок-прогрессоров и фантазировала о реальности таких случаев. Кот, как настоящий мужчина, полностью ее в этом поддерживал.

* * *

2 января наступившего года Мария Васильевна Лазаридис вышла в магазин за мукой, намереваясь испечь сливовый пирог и пригласить на чай приятельницу по музыкальной школе — такую же одиночку без мужа и детей.

На улице было немного скользко, поэтому пожилая женщина старалась идти медленно и осторожно, но это все равно не помогло: у подъезда (опять!) она поскользнулась и упала навзничь, ударившись затылком о бордюр. «А как же Костас?» — успела подумать Лазаридис и провалилась в темноту…

* * *

Мисс Мэри Барнет пролежала в коме (ну или долгом забытьи) две недели. Доктор Генри Хоуп, ранее с оптимизмом наблюдавший пациентку, с прискорбием констатировал, что вероятность ее пробуждения невысока, и предложил не надеяться особо на положительный исход болезни.

После вердикта эскулапа мистеру Барнету впервые стало страшно. Просиживая долгие часы у постели дочери, он сожалел о своем небрежении к ней в течение всей ее жизни и клялся все исправить, если Мэри очнется-таки. Эсквайр просил прощения, молился, обещался наладить отношения с третьей мисс Барнет, жить с ней в мире и согласии, сколько ему отпустит всевышний, и постараться, во что бы то ни стало, найти засидевшейся в девках дочери приличного мужа, чтобы тот обеспечил ее будущее — пусть и скромное, главное, не одинокое.

Предаваясь подобным размышлениям, мистер Барнет, привычно уже сидя в комнате больной Мэри, задремал ненароком и не увидел, как лежавшая до этого без движения девушка открыла глаза, обвела взглядом комнату, его, сидящего в кресле в углу, комод у стены, нежно-салатовое покрывало на своих ногах и такие же шторки на окнах, после чего попыталась повернуть голову и захрипела, явно пытаясь что-то сказать.

Пожилой мужчина, услышав внезапные звуки, встрепенулся, протер глаза и уставился на больную.

— Мэри, дочка, ты очнулась! Слава богу! — говоривший перекрестился, кряхтя, выбрался из кресла, медленно приблизился к кровати и спросил — Пить хочешь?

Девушка моргнула и промычала нечто нечленораздельное. Мужчина открыл рывком дверь и закричал в полутьму коридора:

— Молли, Хизер, быстрее сюда! Мэри пришла в себя! Несите питье! Скорее!

Глава 5

Лазаридис внимательно смотрела на склонившегося над ней немолодого мужчину с седыми волосами, смутно кого-то напоминавшего. Никакого отзыва о визави в ее мозгу не возникло, а вот осознание невероятности собственного пробуждения начало медленно заполнять мозговое пространство.

«Хизер, Хизер… Это имя служанки? А мужчина напоминает экранного отца Элизабет Беннет… Я умерла, что ли, и … что? Попала? Куда? В роман? Я же в магазин ходила… Возвращалась домой, да… Подскользнулась… Упала на спину у подъезда… Да не-е-ет! Чушь какая! Или..» — додумать бредовую мысль Мария Васильевна не успела: в коридоре послышался топот, и в комнату влетела пожилая полноватая тетка в белом чепце и переднике, а за ней — еще одна такого же типа с фаянсовым кувшином и чашкой на подносе. Прислуга?

— Мисс Мэри, как же Вы нас напугали! — затараторила первая вошедшая, быстро подскочив к постели и приподнимая Лазаридис (?). Вторая тетка поставила поднос на комод и подсунула под спину ошалевшей от происходящего Марии подушку. Усадив её таким образом, первая служанка налила в чашку жидкость из кувшина и поднесла ко рту больной (то есть, попаданки?).

— Вот, мисс, выпейте отвар шиповника. Доктор Хоуп говорил, что он очень Вам полезен. Пейте тихонько. А ты, Молли, беги в кухню, подогрей бульон — и сюда. Да, воды еще нагрей, барышню надо бы искупать немножко, голову помыть, ей легче станет. Вы, сэр, ступайте вниз, мы тут управимся сами, потом Вас позовем. Господи, счастье-то какое! Теперь все будет хорошо! Жаль, матушка Ваша, миссис Барнет, упокой Господи ее душу, не пережила падения в карете, уж и похоронили ее. — Хизер всхлипнула. — И сквайр болел неделю, простыл, пока Вас-то нашли да привезли… А тут ремонт, неудобства. Ну да справились.

Служанка говорила быстро, а в голове той, к кому она обращалась, мелькали странные картинки: красивая усадьба, карета, дождь и гром, крики мужчины, ржание лошади, бешеная тряска, толчок, визг женщины, глухой удар, сильная боль по всему телу, треск, опять удар, холод, неудобная поза, затрудненное дыхание, темнота.

Лазаридис задышала часто-часто, попыталась осмотреть свои руки, но сил не было. Хизер тем временем разворошила в небольшом камине уголья, и в комнате заметно потеплело. Тяжелые шаги оповестили о прибытии слуг-мужчин: они занесли в комнату большую деревянную лохань (?), потом ведра с парующей и холодной водой, которой наполнили емкость для омовения. Пришедшая вслед за ними Молли помогла Хизер вытащить больную из постели и прямо в рубашке погрузить в горячую воду.

— Ну вот, барышня. Сейчас голову помоем, потом Вас. Снимем рубашку-то, Молли, помоги! Давай скоренько, не стоит долго держать мисс так-то.

«Господи, да куда я попала? Очень напоминает мой любимый роман! Только почему они называют фамилию Барнет?» — у Марии Васильевны в голове все перемешалось, но сквозь туман чужих воспоминаний и непонимание собственного отношения к происходящему пришло некое озарение — А вдруг эта та самая реальная история, взятая Остин за основу романа? Я ж как раз об этом вчера (?) размышляла!»

«Так, стопэ… Если я — попаданка в некую другую реальность или параллель, где проживают прототипы героев «Гордости и предубеждения»… Тогда, эта Мэри — прообраз той Мэри, самой невзрачной из пяти сестер Беннет, которую мне всегда жалко было… А миссис Барнет умерла... Это как бы будущее, которого в романе не было? Ой, да не три ты так, кожа же чувствительная после болезни!» — Мария Васильевна застонала, и Хизер ослабила напор.

— Ой, простите, мисс Мэри, это я от волнения! Сейчас солью и вынем Вас. Молли, давай полотенце. Согрелось уже!

Общими усилиями служанки выкупали барышню, вытерли, высушили волосы, переодели в мягкую, похожую на фланель, чистую рубаху до пят и снова усадили в перестланную постель. Голову больной обвязали сухим полотном и шалью, и, наконец, покормили вкусным куриным бульоном.

Пока женщины суетились вокруг молодой госпожи, мужики унесли